Мы делимся душами – в этом магия театра
В Камчатской краевой научной библиотеке им. С. П. Крашенинникова стартовал новый проект, посвященный Году театра в России – «Театральные встречи». Первая встреча состоялась с заслуженным артистом Российской Федерации, актёром Камчатского театра драмы и комедии Алексеем Высторопцем. Любопытной неожиданностью для публики оказался выбор ведущего – в этой роли выступил министр экономического развития Камчатского края Дмитрий Коростелёв, давний друг Алексея Высторопца.
Такие вечера дарят зрителю редкую возможность «заглянуть за кулисы» и увидеть без грима артиста, создавшего десятки знакомых ролей и воплотившего ряд непохожих персонажей. А что за герой он сам? Что его тревожит и радует? Сегодня зритель будет не только внимать и аплодировать, но и задавать вопросы, делиться мнениями, предлагать темы для обсуждения. Алексей Высторопец – один из ведущих актёров Камчатского театра драмы и комедии, служит в нём без малого 25 лет, и камчатцы, пришедшие на встречу с любимым артистом, не отпускали его два с половиной часа. «Очень интересно, когда здесь и сейчас перед тобой актёр, которого мы любим во всех его амплуа, играет самого себя», - выразила общее мнение блогер и театрал Марина Пастухова.
Интересно было наблюдать и министра в качестве ведущего встречи. Справился он великолепно, будто имеет большой опыт проведения интервью в прямом эфире и взаимодействия с залом, откуда тоже поступало много вопросов как в виде записок, так и устно. Разговор получился разноплановым, содержательным, эмоциональным, – словом, именно таким, какого и желали наполнившие актовый зал гости библиотеки.
О призвании: «В театр надо идти только если нет альтернатив»
- Алексей, поскольку мы уже объявили всем о своей дружбе, предлагаю в нашей беседе сохранить обращение на «ты», - начал беседу Дмитрий Коростелёв. – Первый вопрос: что повлияло на твой выбор жизненного пути?
- Как я не раз рассказывал, в детстве я занимался в разных кружках и секциях, попробовал бокс – мне дали в морду, и я ушёл в театральную студию. Это уже стало своего рода шуточной легендой, но правда в том, что, чем бы я ни занимался до театральной студии, – меня ничто по-настоящему не увлекало. А после первых занятий в студии вопроса «Чем заниматься?» не осталось, меня больше не терзал никакой выбор. И моей самой первой, самой большой ответственностью в жизни стало первое выступление. Мне было 12, я играл небольшую роль в «Республике ШКИД» Леонида Пантелеева. Не помню, что происходило на сцене, но как у меня тряслись колени – помню до сих пор. Так театр стал частью моей жизни. С ним было связано всё: литература, цели, интерес, любовь... Круг замкнулся. Кстати, свою судьбу, свою будущую жену Елену я тоже встретил в театре. Она очень творческий человек, работает заведующей музыкальной частью. Все музыкальные спектакли, всё, что мы поём в театре, – создаётся с её участием. А я признаюсь, что и все мои роли на пятьдесят процентов – заслуга Елены.
Возвращаясь к вопросу: в 15 лет я знал, что уеду в Иркутск, чтобы учиться в театральном училище. Родители были против, но я сказал: «Я весь год буду работать, заработаю на билет, и что бы ни случилось, всё равно уеду!». И до сих пор я уверен в том, что в театральное училище надо поступать только в том случае, если другого пути ты для себя не видишь. Если есть хоть какая-то альтернатива, мысли типа: «У меня и с физикой хорошо, и биология интересна, но и в театральное можно попробовать», - не надо идти в театральное училище!
- Эта встреча проходит в библиотеке, и у входа в зал расположена выставка книг из твоей личной библиотеки, с автографами авторов – в основном на театральную тематику. Поэтому следующий вопрос: твоё отношение к книгам?
- До того, как решил поступать в театральное училище, книги я ненавидел. Ребёнком был чрезвычайно активным (мама боялась в школу заходить), и школьная программа мало что оставила в памяти. Плотное знакомство с литературой началось благодаря подготовке к поступлению в училище. Я навёрстывал, черпал, погружался в классику. Очень увлёкся Гоголем (кстати, мама догадалась об этом по стилю моих писем ей). Тогда библиотека стала родным для меня местом.
- Кого ты считаешь своими учителями в профессии?
- Самым первым стал руководитель театра-студии «Алый парус» в Хабаровске Сергей Юрьевич Кидин. Он дал путёвку в жизнь многим артистам, и все стали успешными. С благодарностью назову моих мастеров на курсе, Веру Александровну Товма и Павла Владиславовича Степанова. Это люди, создавшие из меня материал и вложившие основу профессии. А самым настоящим учителем, который повёл меня в увлекательный мир театра, был Валентин Зверовщиков. Он вложил в меня свою душу. И до сих пор продолжает мной заниматься: время от времени мы встречаемся, репетируем, он корректирует спектакль, который поставил, подарив ему долгую жизнь – «Как я съел собаку».
О том, как съесть собаку: Спектакль, который можно играть всю жизнь
- Ты уже 16 лет играешь этот замечательный моноспектакль по пьесе Евгения Гришковца. Удалось ли «съесть собаку» в новом году?
- Этот спектакль – уникальная история. До него я играл много комедий, и, когда в 2002 году Валентин Васильевич (Зверовщиков – прим. авт.) предложил мне посмотреть этот материал, только что написанный Гришковцом, я не сразу согласился. Материал сложный, но, посомневавшись, я решил полностью довериться Зверовщикову. Мы пять месяцев потратили на репетиции: каждый день, друг напротив друга. Чувствовали себя идиотами: публики нет, как будет восприниматься спектакль – неизвестно, в правильном ли мы направлении – можно только гадать. Когда спектакль вышел, Валентин Васильевич сказал: «Ты можешь играть его всю жизнь». Я тогда посмеялся над его словами. Но прошедшие 16 лет показывают, что он не ошибся. Этот спектакль играем только мы двое: сам Гришковец и я. Когда в 2018 году мы встретились с Евгением Валерьевичем, он сказал: «Сразу видно, что на Камчатке играется этот спектакль. Зритель знает текст». Интересно, что мы – из крайних точек России: Гришковец из Калининграда, я с Камчатки. Но спектакль играем и в других регионах. В прошлом году я сыграл его за пределами края в шесть раз больше, чем в родном театре, а последний раз был уже в новом году, 10 января, в Санкт-Петербурге.
- Как для тебя начался Год театра?
- Мне поступило предложение проехать в новогодние каникулы по стране со спектаклем «Чужих мужей не бывает», в котором заняты мои друзья Галина Данилова, Эдуард Радзюкевич и Андрей Кайков. Поэтому я в новогоднюю ночь чокнулся бокалами, отстрелял салют, утром поздравил моего младшего сына с днём рождения, сел в самолет и улетел. За неделю – шесть городов, шесть спектаклей: Киров, Пермь, Челябинск, Уфа, Москва, Санкт-Петербург (там я играл «... собаку»). На Камчатку вернулся к концу выходных. Кстати, я вижу в зале Татьяну – мы познакомились с ней в самолёте. Полёт был беспокойный, перед посадкой самолёт очень сильно кидало. Дети кричат, взрослые побледнели, и я, видя, как моя соседка судорожно вцепилась в поручни, попытался сделать вид, что спокоен, положил ей ладонь на руку и сказал: «Всё будет хорошо». И Татьяна ответила: «Спасибо. Вы мой любимый артист».
О профессии: «А что артист несёт домой?»
- Различаются ли для тебя понятия «слава» и «популярность»?
- Слава – это то, что сваливается, очень мелкое понятие и в то же время какое-то тщеславное, пафосное и напыщенное. Не люблю этого слова. Ещё и потому, что иногда люди идут к славе по головам других, слава становится для них самоцелью. А популярность приходит или не приходит сама, делаете популярными нас – вы, зрители. Только вам решать, кто популярен, а кто нет.
- В чём тайна и магия театра?
- Не зря сцену называют намоленным местом. Она в чём-то похожа на алтарь. За кулисы мало кого пускают. И взаимодействие театра и зрителя – чудо, которое и прямо сейчас происходит с нами. Вы пришли сюда, проявив ко мне интерес, а я пришёл поделиться тем, что вам интересно. Я открываю перед вами душу – искренне, – а вы воспринимаете (либо нет). Магия восприятия нас связывает, делает роднее, даже если мы об этом не подозреваем. Мы друг друга знаем – хотя кого-то из вас я лично не знаю, но, когда мы делимся душами друг с другом, мы с вами становимся знакомы. Это и есть магия театра: восприятие незнакомых людей через образы, характеры...
- Вопрос из зала: записываете ли вы наблюдения за людьми, применяете ли их в своей работе? И всегда ли вы слушаетесь режиссёра?
- Записей я не веду, но яркие моменты обязательно подмечаю и фиксирую их. Это тот самый актёрский багаж. Артисты вообще люди наблюдательные. Только наблюдаем-то мы форму существования и сами придумываем – что с этим человеком в данный момент происходит, что привело его к таким действиям и поступкам. Правда, есть одно «но»: подсматривать у других артистов в кино или спектаклях – дурной тон, плагиат. А если ты подсмотрел в процессе жизни другого человека, попытался встроиться в его жизнь, существовать ею, наверное, это и есть та самая магия искусства... Мы являемся трансляторами чужих жизней.
Что касается отношений с режиссёрами. Спектакль является воплощением режиссёрской идеи, но при этом – делом коллективным. Рождаться этот продукт может только в любви. Дело режиссёра – ставить задачу, дело актёра – искать способы её выполнения. Меня не тянет к режиссуре, я исполнитель, мне по эту сторону рампы интереснее. Но при этом я убеждён, что актёр – профессия, которой нужно уметь заниматься самостоятельно, а не ждать, что сейчас придут, покажут, я это повторю, и вот тогда наступит момент славы. Артист интересен индивидуальностью!
(Алексей исполнил шуточную песню актёра, поэта, сценариста Вадима Жука, с которым познакомился на фестивале театральных капустников «Весёлая коза»:
...Картон приносит картонажник,
Ножи и вилки судомой,
Таксист приносит свой бумажник,
Трусы приносит трикотажник,
И провод электромонтажник,
А что артист несёт домой?..
...И вовсе не имеет цену,
Порыв души его живой.
-Я много что несу со сцены!
Бог знает что несёт со сцены.
Он чёрт-те-что несёт со сцены
А что артист несет домой?..
Песня не только повеселила, но и послужила поводом для вопросов «о насущном»:
- Это песня о том, что артист – единственная честная профессия? – спросили из зала.
- Честность не определяется профессией. Честность – черта человека, который занимается этой профессией. Ну, давайте на чистоту: кто ни разу не принёс домой простой карандаш с работы? – в ответ зал дружно смеётся. – А вообще, если не быть честным со зрителем, то как тогда заниматься этой профессией? Как поделиться своей душой? Как передать вам то, что со мной самим не происходит? Как заставить публику доверять артисту?
- Алексей, зачем тебе понадобилось поступать в ГИТИС на продюсерский факультет?
- В начале 2000-х мне стало казаться, что в театре недостаточно маркетинга. Я пришёл к Валентину Васильевичу и сказал: «Разрешите мне заниматься этим, дайте год». Так я возглавил отдел рекламы и маркетинга. Мы активно взаимодействовали с управлением культуры, затевали различные проекты. Началась реконструкция театра – сложный период. Определённые шаги в плане рекламы и маркетинга к тому времени уже были сделаны, я внедрил новую систему распространения билетов, появилась обратная связь со зрителем, заработал сайт. Но знаний не хватало. Не хотелось оставаться дилетантом, и я решил поступить в ГИТИС и учиться на продюсера. Денег не было совсем. Помог случай. На одном из заседаний штаба по реконструкции театра Михаил Машковцев спросил меня о планах на лето, я сказал, что хотел поступать, но денег нет, поэтому продолжу заниматься самообразованием. Через три дня у меня были авиабилеты в Москву, которые купил лично Машковцев, губернатор Камчатской области. Надо сказать, что к поступлению я был готов на 100 процентов. На факультете было девять бесплатных мест, и я поступил на одно из них. Когда вывесили приказ о зачислении, я позвонил Михаилу Борисовичу, поблагодарил его, и услышал в ответ: «Я очень рад, это счастливая новость для сегодняшнего тяжёлого дня. Четыре часа назад умерла моя жена Татьяна». Я очень любил и уважал этих людей, мы дружили ещё до того, как Машковцев стал губернатором. Конечно, я в тот же день поменял билеты и прилетел на прощание.
Сейчас, оценивая тот период, я думаю, что справился со сложным этапом реконструкции театра. Мы меняли площадки, но не оставались без сцены, у нас всегда были полные залы. Потом я открыл продюсерский центр и стал организовывать гастроли на Камчатке. Какая-то часть гастрольных спектаклей, которые вы посещаете – моих рук дело, спасибо, что вы туда ходите. Начав коммерческую деятельность, я посчитал, что неэтично занимать руководящую должность в театре, поэтому перестал возглавлять отдел.
О театре: «Разрешение на эксперимент должно быть постоянно»
- Театр сегодня - территория свободы? Есть ли на Камчатке культурная цензура?
- Нет, ни на Камчатке, ни где-либо ещё – культура вообще цензуре не подвержена. Можно сказать, что цензура в нас самих: это ответственность за то, что мы произносим и что мы делаем. Театр сейчас находится в процессе эволюции после снятия идеологических устоев эпохи СССР (когда действительно были под запретом «Доктор Живаго», «Белая гвардия», «Окаянные дни» и многие другие великие произведения). Сейчас ничего подобного нет. Нет худсоветов – качество спектакля полностью лежит на совести режиссёра.
Театр во все времена был и остаётся институтом исследования. Эксперимент должен существовать всегда, и разрешение на эксперимент должно быть постоянно. А уж зритель выберет, что ему ближе. Самое главное, что неудачные эксперименты потом отсекаются сами, или история их отсекает. А театр продолжает жить уже 25 столетий, несмотря на все разговоры, что он вот-вот умрёт.
- Как вы относитесь к делу Кирилла Серебренникова?
- О нём дискутируют не на одной кухне в Москве и Санкт-Петербурге, и в поездах по всей стране. Не я один, большинство творческих людей сходится во мнении: Кирилл Серебренников – талантливейший человек, я видел вживую его спектакли, но если будет доказано, что были разворованы бюджетные средства, то это не должно искупаться творческими достижениями. Впрочем, я не хочу быть судьёй в этом вопросе, давайте оставим его компетентным органам.
- Алексей, предлагаю небольшой блиц-опрос. Три театральных режиссёра, которые повлияли на твоё становление как артиста?
- Валентин Зверовщиков, Дмитрий Егоров и Егор Чернышов.
- Три роли, которые ты бы хотел сыграть?
- Виктора Зилова в пьесе «Утиная охота» Александра Вампилова (мне кажется, я сам проживаю жизнь Зилова, этот материал мне очень любопытен). Иудушку Головлёва, как ни странно. И мне бы хотелось дожить до тех лет, когда я мог бы сыграть Луку в пьесе Горького «На дне».
- Три лучшие роли, которые ты сыграл?
- Мне сложно оценивать свои роли, но те, которые повернули меня, дали новый толчок в душе, это незначительная, небольшая роль Досужева в «Доходном месте», это Астров в «Дяде Ване» Чехова и – баба Яга.
(Из зала напомнили о роли Плюшкина из «Брата Чичикова» Егора Чернышова).
- Спасибо большое за то, что вы вспомнили Плюшкина. Это одна из сложнейших ролей, она очень нелегко давалась, я сходил с ума, я жил этим Плюшкиным. Мне хотелось, чтобы он не был стереотипным, в обычной своей жалкой фуфайке. Хотелось понять – что его таким сделало? Я искал историю его судьбы, пытался придумать, связать, очень много пробовал, это были труднейшие репетиции, мне было жалко каждой секунды, в которую я не мог нащупать ответы. Я улетел в санаторий в Сочи, на гастроли в Иркутск и продолжал искать там. А потом со мной произошла история – мой старший сын, живущий в Хабаровске, сообщил мне, что я стал дедом, и что во время моего возвращения из Иркутска на Камчатку, когда я несколько часов буду в Хабаровске, мы с ним обязательно встретимся. Я мчался туда как на крыльях, с подарками, переполненный эмоциями, но... сын не появился. Мы не смогли ни дозвониться до него, ни достучаться в квартиру... Я сел в самолёт – слёзы градом. Это было очень тяжёлое чувство. И тут я понял, как должен сыграть Плюшкина. В чём трагедия его жизни – когда-то лучшего из помещиков в округе. Я благодарен сыну за те переживания, ставшие толчком в рождении образа Плюшкина. Очень люблю этот персонаж, рождённый в муках.
О зрителе: «Молодец, баба! Так ему!»
- Правда ли, что камчатская публика сильно отличается от любой другой?
- Публика везде разная, это так. На Камчатке публика открытая. Она открыто выражает как недовольство, так и восторг, любовь. Особенно это заметно на контрасте с иркутской публикой. Там зритель сдержанный, свою эмоцию он выражает овацией в конце спектакля. А здесь из публики запросто могут крикнуть во время спектакля, когда героиня даёт пощёчину негодяю: «Молодец, баба! Так ему!». И на Камчатке, кстати, зрители первые стали говорить в ответ на комедии определённого сорта: надоели со своей пошлятиной.
И ещё небольшая зарисовка о зрителе. Бегу как-то в репетиционной одежде по театру, спускаюсь по лестнице, а навстречу барышня поднимается, идёт по какому-то вопросу на административный этаж. Мы уже разминулись, и вдруг я слышу её вскрик: «Ааа!». «Что такое?» - спрашиваю. И она мне отвечает: «Никогда не думала, что увижу вас живым!». И я за эти эмоции очень благодарен. Без вас я бы не смог жить. Когда молчит телефон, когда я уезжаю, живу по московскому времени, мне перестают звонить, ко мне не подходят – я начинаю чахнуть. Вы – моя жизнь.
И я хочу с вами поделиться мыслью, которая когда-то перевернула моё сознание. Это произошло ещё в училище. Тогда было модно загадывать желания, а я хотел мечтать. Много лет спустя я побывал на спектакле Владимира Зельдина «Человек из Ламанчи», и мне врезался в память текст, который и до сих пор соответствует моему мироощущению. Он о том, что не надо загадывать желания (ведь тогда мы подсознательно ждём, что кто-то исполнит его для нас), надо мечтать – и самим шагать навстречу своей мечте:
Мечтать, пусть обманет мечта!
Бороться, когда побеждён!
Искать непосильной задачи
И жить до скончанья времён!
Любить, пусть обманет любовь!
Остаться неведомо где!
Когда опускаются руки,
Тянуться к далёкой звезде!
... И пускай я погибну в бою,
Да, в неравном бою.
Но пройду до конца я прямую
Дорогу свою.
Станут люди счастливее жить от того,
Что чудак, побеждённый везде,
Когда опускаются руки,
Стремился к далёкой звезде!
Записала Эмма КИНАС, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»
30 января 2019 г.
Поделиться новостью
Новый парк открыли на берегу Култучного озера в Петропавловске-Камчатском
Новое общественное пространство площадью почти два гектара открылось на берегу Култучного озера в центре Петропавловска-Камчатского. Парк, совместно созданный Сбером и правительством Камчатского края, стал одним из первых крупных объектов в рамках преобразования центральной части краевой столицы.
Парк открыли 30 августа. На праздник пришли жители и гости Петропавловска-Камчатского. В церемонии приняли участие губернатор Камчатского края Владимир Солодов и председатель правления Сбербанка Герман Греф.
Работы на территории, где ранее располагалась этнодеревня, заняли менее четырёх месяцев. За это время на берегу Култучного озера появились панорамный пирс, смотровой павильон с видом на Авачинскую губу, амфитеатр для проведения мероприятий, беседки и защищённые от ветра зоны отдыха. Для детей оборудовали несколько площадок, рассчитанных на разный возраст — от песочниц для малышей до игровых зон для школьников.
При благоустройстве территории отдельное внимание уделили озеленению с учётом камчатского климата. На территории парка высажено 1700 деревьев и больше 15 тысяч кустарников и трав: ель сизая, берёза повислая, ива пендула, клён, рябина, очиток, астильба, кровохлёбка и спиреи. Особого внимания заслуживает восьмиметровая ель. При этом парк постарались не отделять от окружающего ландшафта: его пространство связано с озером, сопками и панорамой Авачинской губы.
По словам Германа Грефа, проект до начала строительства подробно обсуждался с краевыми властями, однако окончательно оценить пространство можно только после завершения работ.
— Мы много раз обсуждали это всё на картинках с губернатором, планировали буквально каждый квадратный метр, но всегда очень интересно посмотреть, что из этого получилось. Мне кажется, это достойный подарок городу и жителям, и в первую очередь молодёжи, — сказал Герман Греф.
При этом работы на территории не заканчиваются. Уже после осмотра парка его создатели определили, что ещё можно добавить. В частности, в следующем году здесь планируют оборудовать кафе с открытой террасой на воде.
Герман Греф отметил, что парк должен стать ориентиром для дальнейшего развития краевой столицы. «Мне кажется, что вот это и есть начало нового Петропавловска и новой Камчатки. После этого объекта уже никогда Петропавловск прежним не будет. Уже задан стандарт, поэтому по этому стандарту будет преобразовываться весь город», — отметил он.
Одним из центральных элементов пространства стала скульптурная композиция, созданная Андреем Асташовым. В оформлении парка использованы образы Камчатки, её природы и коренных жителей полуострова.
Губернатор Владимир Солодов отметил, что главным показателем успешности нового пространства станет отношение к нему самих горожан. Во время открытия он общался с жителями и спрашивал, чего, по их мнению, ещё не хватает.
— Ребята отвечают: «Хочется, чтобы таким стал весь город». И, собственно, это наша задача, к которой мы будем идти. Да, не за один год. Поэтапно будем двигаться к тому, чтобы весь город был таким же продуманным и таким же подготовленным для жизни, комфортным для всех семей. И это то, ради чего мы все трудимся, — рассказал Владимир Солодов.
Открытие парка стало частью более масштабной работы в районе Култучного озера. Следующим этапом должно стать восстановление самого водоёма и прилегающей территории.
— Мы будем очищать Култучное озеро. Это запрос давний, многолетний, этого десятилетия ждали. Уже отрезаны стоки, уже оно очищается, мы видим регенерацию. Но строим очистные, будем после этого вычерпывать всё то, что накопилось, делать фонтаны в центре города, делать прогулочные зоны, продолжать в таком же стиле преображать Петропавловск, делать его городом для жизни, — сказал Владимир Солодов.
Исторически территория вокруг Култучного озера была одним из наиболее посещаемых мест в центре Петропавловска-Камчатского, однако долгое время развивалась фрагментарно. Новый парк должен стать одним из элементов перезапуска всего городского центра.
Открытие нового парка превратилось в большой городской праздник. В течение дня в парке проходили творческие мастер-классы и интерактивные программы. Камчатскую культуру представили выступления ансамблей «Коритэв», «Нулгур» и «Мэнго».
В шоу-программе «Всё начинается здесь» также приняли участие солисты Академии танца Бориса Эйфмана, хоровая капелла имени Евгения Морозова и Центр циркового искусства «Барбарики».
Главным музыкальным событием вечера стал концерт Юрия Николаенко, выступающего под сценическим именем NЮ. Завершился первый большой праздник в новом парке фейерверком.
Михаил ЮДАЕВ, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ», фото автора
Пётр Шпиленок о том, почему судьба диких зверей в руках человека
Фонд защитников природы ведёт на Камчатке, Сахалине и в Магаданской области просветительскую работу в рамках совместного проекта с ВТБ «Земля медведя: правила добрососедства». Но у Фонда и банка есть и другая, не менее важная задача: построить на полуострове место, где смогут лечиться и восстанавливаться дикие животные, пострадавшие по вине человека. Корреспондент «КАМЧАТКА-ИНФОРМ» поговорил с директором Фонда Петром Шпиленком о том, зачем Камчатке такой проект и почему в нём не будет масштабной инфраструктуры.
- Пётр, с какими главными вызовами в спасении животных на Камчатке вы сталкивались на практике, после чего стало окончательно понятно: региону необходим именно такой масштабный центр?
- Человек и дикие животные на Камчатке соседствуют очень тесно, но при этом никакой системной помощи для них здесь просто нет. Лисиц то и дело сбивают машины, находят птиц со сломанными крыльями, находят медвежат, чья мать погибла или пострадала по вине человека. Несколько дней назад на моих глазах утка переводила утят через трассу, её сбили, она была дезориентирована, врезалась в отбойник... Всё это происходит из года в год, и каждый раз непонятно, что с этим делать. Если кого-то и спасают, то силами энтузиастов, на их собственные деньги и своими руками. В регионе есть волонтёры, есть ветеринарная клиника «Крокодил» — одни из наших партнёров по проекту. Они помогают, лечат, делают операции, но держать диких животных до восстановления им попросту негде, у них небольшое помещение в жилом доме. Куда ни посмотри, везде одна и та же картина.
Сразу хочу снять завышенные ожидания. Ничего масштабного в этом центре не будет. Люди слышат слово «центр» и сразу представляют себе что-то вроде дворца. Ничего подобного тут не появится. Вся инфраструктура — вольеры, дом для персонала, кухня для кормов и ветблок, который пока только в проектировании. Но стройка в этом проекте — вообще не главное, ценность в людях и экспертизе. Ветеринары у нас уже есть, реабилитационные центры страны готовы поддерживать нас методически. Собрать вокруг проекта квалифицированную команду — вот в чем наша цель. Вторая цель, к реализации которой мы уже приступили — работать на снижение причин конфликтов, доносить до людей правила поведения в дикой природе, чтобы у центра было как можно меньше «клиентов».
- Вы представляете известную российскую заповедную династию и много лет руководили Кроноцким заповедником. Как ваш личный опыт и опыт борьбы с браконьерством на Камчатке помогли сформировать идеологию этого центра?
- Я вырос в лесу. Первые годы моей жизни семья провела на удалённом кордоне, и диких животных я в детстве видел куда чаще, чем людей, не считая родителей и брата. Так что для меня это никогда не было чем-то абстрактным.
Позже, уже в юности, я участвовал в борьбе с браконьерством на Курильском озере, и там было немало моментов, которые запомнились на всю жизнь. Как-то раз мы сидели в засаде рядом с медведем, попавшим в петлю, и ждали, пока за ним придут браконьеры, чтобы взять их с поличным. Пристрелить зверя, чтобы прекратить его мучения, было нельзя. Ты просто сидишь, слышишь, как ревёт этот медведь, и ненавидишь весь мир. Уже тогда я осознал, что зверям мало охраны на бумаге, им нужна ещё реальная помощь своими руками.
- Известно, что при проектировании вы опирались на лучшие российские практики. Опыт каких отечественных коллег лёг в основу «Земли медведя» и где сотрудники перенимали навыки работы, например, с осиротевшими медвежатами?
- У нас довольно большая партнёрская сеть, мы перенимаем опыт у разных реабилитационных центров страны. Но главных партнёров у нас два. Первый — Госпиталь Дикой Природы — ветеринары, которые специализируются именно на диких животных. Второй — Центр спасения медвежат в Тверской области, основанный Валентином Сергеевичем Пажетновым, который готов полностью поддерживать нас методически в работе.
- Строительство началось в июле. Расскажите, почему в качестве площадки была выбрана именно территория в Елизовском районе, около кордона «Пиначево»? Чем эта локация идеальна для будущих подопечных?
- Тут стоит немного уточнить сроки. Летом мы рассчитывали начать раньше, но оформление земли заняло больше времени, чем планировали, и по факту стройка стартовала только сейчас.
А площадка действительно удачная. Она, с одной стороны, заметно удалена от населённых пунктов. Территория граничит с Налычевским парком, по сути, это дикая природа. В глубине леса и будет идти работа с животными, которые не должны видеть людей. Ближе к дороге расположится ветблок. При этом место сохраняет хорошую транспортную доступность, а это тоже немаловажно.
- Вы подчёркиваете, что Центр не будет вмешиваться в естественные процессы природы. Как на практике провести грань между естественной трагедией (например, истощением зверя) и травмой по вине человека, когда вмешательство действительно необходимо?
- Вопрос философский, но логика у него довольно простая. Есть процессы вроде отношений «хищник-жертва», куда вмешиваться точно не нужно. И есть прямая вина человека, когда зверя сбили, ранили, отбили у браконьеров, помогли освободиться от пластикового «ошейника». Тут реабилитация действительно нужна. Но даже вина тут всё-таки не главное. Куда важнее другой вопрос, сохраняется ли у животного шанс вернуться в дикую природу.
Мы ещё не запустили работу с животными, и заранее всего не предсказать, но базовая позиция такая: в первую очередь принимаем тех, у кого есть шанс на выпуск. Это не зоопарк и не пункт передержки, у центра другая задача. Если кого-то вылечили, а в дикой природе он уже не выживет или слишком привык к человеку, часть таких животных, возможно, останется у нас на постоянной основе. Но превращаться в зоопарк мы точно не хотим.
- Вместе со строительством Центра вы активно развиваете программу «Земля медведя: правила добрососедства». Расскажите подробнее об этой инициативе. Как вы планируете масштабировать просвещение среди местных жителей и потока туристов? Когда можно ждать первые положительные результаты?
- Центр будет заниматься работой с животными, но конфликты практически всегда начинаются с действий человека. Для конкретного зверя, конечно, важно, чтобы его вылечили, но, если смотреть на популяцию в целом, работа с людьми и её результаты значат куда больше. Поэтому программу «Земля медведя: правила добрососедства» мы начали ещё до запуска самого центра. Сюда входит довольно много всего. Форма тут вторична: статья это, лекция, мультфильм, пост в соцсетях или памятка в туристической локации. Цель всегда одна — объяснить, откуда берутся конфликты и как их избежать. Дальше хочется двигаться и в сторону административной работы, например, добиваться, чтобы свалки и помойки были недоступны для медведей. В планах это есть. Просветительская часть тоже продолжит расти.
Быстрых результатов мы не ждём, хорошо, если они появятся в ближайшие 5–10 лет. Это не тот случай, когда на протяжении полугода мы рассказывали людям о безопасном соседстве, и все резко стали вести себя правильно, а конфликты исчезли. Так не бывает. Это долгая, планомерная работа. Похожий путь уже проходили другие страны, и мы, хочется верить, его тоже пройдём. Но безопасность на медвежьей территории зависит от всех: государства, бизнеса, жителей и туристов, а достучаться до каждого — долгий труд.
- Помимо медведей, кто ещё станет потенциальным пациентом Центра? Будет ли здесь развёрнута госпитальная база для реабилитации других диких животных, например, птиц или лисиц?
- Центр создаётся для диких животных Камчатки в целом, медведи — лишь часть нашей будущей работы. Лисицы, птицы, тюлени, любой дикий зверь полуострова, который пострадал по вине человека и у которого, как считают специалисты, ещё есть шанс вернуться в дикую природу, — это и есть наш «клиент».
- Центр строится без бюджетных денег, на частные и корпоративные пожертвования. Кто вас сегодня поддерживает?
- Мы благодарны банку ВТБ — это наш главный партнёр с самого начала проекта, без такой поддержки многого просто не случилось бы. Но одним крупным партнёром дело не ограничивается. Помогают и другие компании, и обычные люди, причём не обязательно крупными суммами. Даже условные сто рублей на самом деле имеют значение. Каждое такое пожертвование — это ещё и знак, что человеку не всё равно, что происходит вокруг него на Камчатке. Так постепенно вокруг проекта складывается настоящее сообщество: фонд, партнёры и сотни людей, которые чувствуют себя частью этой истории. И за это мы благодарны каждому.
- Каким вы видите Центр через 5–10 лет и сможет ли модель «Земли медведя» стать образцом для создания аналогичных центров реабилитации в других заповедных регионах России?
- Загадывать на пять или десять лет вперёд не берусь. Сначала нужно достроить и запустить сам центр, а уже потом разбираться, получится ли из него образец для подражания. Но в России сегодня работает много классных команд, которые двигают природоохранное дело вперёд, каждая на своём участке. Мы не воспринимаем это как конкуренцию, скорее, как общее дело. Чем больше таких центров появится по стране, тем лучше. И если наш опыт кому-то однажды пригодится, будем только рады.
Следить, как продвигается создание центра, можно на сайте проекта: землямедведя.рф
Подготовила Алиса ЩЕДРИНА, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»
Фото из архива Фонда защитников природы
Инфоблок необходим для работы данного компонента. Инфоблок не задан.
Комментарии(0)