На Камчатке ежегодно выявляется более 1100 новых случаев рака
4 февраля ежегодно отмечается Всемирный день борьбы против рака. Такую инициативу предложил Международный союз по борьбе с онкологическими заболеваниями. Медики и общественность всего мира поддержали её, и уже на протяжении 15 лет эта дата используется, чтобы повысить осведомлённость о раке, его профилактике, раннем выявлении и лечении.
Предлагаем вашему вниманию интервью с заместителем главного врача Камчатского краевого онкологического диспансера, кандидатом медицинских наук Ольгой Жарковой, посвящённое этой важной теме. Вы узнаете, много ли на Камчатке онкобольных, каков процент заболеваний, выявленных на ранних стадиях, какими возможностями обладает сегодня онкологическая служба Камчатки и что может сделать каждый из нас, чтобы обезопасить себя от риска «внезапного» обнаружения рака в 3-4 стадии.
- Ольга Викторовна, первый вопрос, который интересует наших читателей, – растёт ли заболеваемость раком на Камчатке? Иногда кажется, что эта беда пришла уже в каждую семью.
- Действительно, заболеваемость онкологической патологией в Камчатском крае ежегодно увеличивается, что соответствует мировой тенденции. Однако рост заболеваемости, как во всём мире и в России, так и в нашем регионе, связан в основном с улучшением выявляемости опухолей. За последние десятилетия парк диагностического оборудования обновился, и сейчас выявляются опухоли такого размера, обнаружение которых ещё десять лет назад казалось фантастикой.
Сегодня на Камчатке ежегодно выявляется более 1100 новых случаев рака.
- Сколько всего пациентов на учёте в онкодиспансере?
- На диспансерном учете состоит 9331 человек. Из них 51,1 процента – более 5 лет: эти люди закончили противоопухолевое лечение больше 5 лет назад и в настоящее время практически здоровы.
- Один из кошмаров онкобольных людей, у которых наступила ремиссия, это возвращение болезни. Часто ли случаются рецидивы?
- На этот вопрос однозначного ответа нет, потому что частота рецидива зависит от многих факторов: от морфологической и биологической формы опухоли (в каком органе выросла и как она выглядит под микроскопом), от наличия в ней генетических мутаций и даже от индивидуальных особенностей организма больного человека.
Например, рак кожи – базалиома – самое «доброкачественное» из всех злокачественных заболеваний. Лечится хирургическим методом, практически никогда не рецидивирует, не даёт метастазов. Этот онкологический диагноз единственный, с которым пациентов снимают с диспансерного онкологического учёта через 5 лет после завершения лечения. Онкобольные с другими заболеваниями состоят на диспансерном учёте пожизненно.
А одно из самых злокачественных заболеваний, меланома, рецидивирует в 55-70 процентах случаев, и, если его диагностировать на поздних стадиях, прогноз на излечение очень сложный.
Вообще, в развитии рецидива большое значение имеет стадия опухолевого процесса: чем раньше выявлен рак и начато лечение, тем меньше у него шансов на рецидив.
- Какова доля ранней выявляемости онкозаболеваний на Камчатке? Что помогает в этом? Что мешает?
- В настоящий момент чуть больше половины впервые выявленных онкобольных имеют патологию в 1-2 стадии, если точнее – 54,6 процента. Этот показатель ниже, чем по России, но обусловлен рядом объективных факторов. Чтобы вовремя выявлять онкологическую (и не только онкологическую) патологию, человек должен ответственно относиться к своему здоровью. В Российской Федерации действует программа диспансеризации, в которую включены скрининги основных онкологических заболеваний: рак шейки матки и яичников, рак молочной железы, предстательной железы, кишечника и лёгких. Если своевременно и в полном объёме проходить обследования, то многие формы рака можно выявить на ранних стадиях, что, в свою очередь, положительно скажется на результатах лечения.
Вместе с тем, Камчатка – миграционный регион, куда люди приезжают на сезонные работы из разных мест, в том числе из ближнего зарубежья. Чаще всего они предоставляют документы об уже пройденной диспансеризации по месту основной регистрации, и оценивать качество пройденного там обследования мы не можем.
- Играют ли какую-то роль в выявлении онкозаболеваний медкомиссии, которые обязаны проходить работники определённых сфер деятельности (моряки, повара, педагоги и т.д.)?
- Необходимо дифференцированно подходить к понятию «медкомиссия». Результат выявления онкопатологии зависит от перечня обследований, которые входят в эту «медкомиссию». Например, у поваров основной акцент делается на выявление носительства различных инфекций, что никак не способствует выявлению рака, тем более на ранних стадиях. Моряки же зачастую с гордостью заявляют, что «сделали» себе «медкомиссию». Это то же самое, что ожидать выявления онкопатологии при получении «справки на права», где основными специалистами являются окулист, психиатр и нарколог.
Другое дело – диспансеризация, в которую погружены скрининги основных онкологических заболеваний. Но наши граждане, к сожалению, с низкой долей ответственности относятся к своему здоровью, особенно пока оно их не беспокоит. Нет ответственности – нет результата.
Если проводить и проходить её как положено, результат будет. И в первую очередь он важен для каждого конкретного человека.
- На Камчатке специалисты-онкологи работают только в краевом центре. А как обстоят дела в отдалённых районах? Присутствует ли онконастороженность у врачей из районных больниц?
- Министерством здравоохранения Российской Федерации утверждён «Порядок оказания медицинской помощи по профилю «онкология», в котором определены нормативы онкологической службы регионов, в том числе, и населённые пункты, в зависимости от численности жителей, где должны быть созданы онкологические диспансеры либо онкологические отделения. Поэтому на Камчатке, как и в большинстве субъектов РФ, онкологи работают в региональных онкологических диспансерах, где возможно оказание специализированной помощи. При этом в стационарах районных больниц возможна паллиативная и экстренная помощь, то есть помощь, направленная на устранение внезапно возникших осложнений, таких как кишечная непроходимость, кровотечение, стеноз гортани. Мы имеем возможность проводить телемедицинские консультации между районными больницами и диспансером, и часто консультируем коллег из Тигиля, Паланы, Соболева и других труднодоступных территорий. В отдалённых районах наши пациенты имеют возможность проходить лекарственное противоопухолевое лечение по рекомендациям специалистов онкодиспансера.
Для врачей всех специальностей несколько раз в год проводятся обучающие семинары, в том числе по онконастороженности и ранней диагностике опухолей. Наш диспансер является базой для подготовки студентов камчатского медицинского колледжа. В программу их обучения внедрён блок первичной профилактики злокачественных новообразований.
Задача онкологов – лечение онкологических заболеваний, а выявление их, особенно на ранних стадиях – это первоочередная задача первичного звена, общей лечебной сети. Тем не менее, с 2011 года сотрудники онкологического диспансера активно включились в работу профилактики и ранней диагностики предопухолевых и опухолевых заболеваний. От 5 до 12 раз в год мы организуем «Дни открытых дверей» по ранней диагностике опухолей молочной железы и кожи в разных населённых пунктах края. Участвуем в выездах в отдалённые районы мультидисциплинарной бригады (онколог, онко-гинеколог, врач УЗД, врач-эндоскопист), обследуя их жителей, что помогает повысить выявляемость онкозаболеваний на ранних стадиях.
Также отмечу, что для жителей отдалённых населённых пунктов разработана маршрутизация в краевой онкологический диспансер, где учтены и вопросы транспортной доступности.
- Как развивается онкологическая служба Камчатки? Насколько быстро доходят до нас передовые технологии в лечении рака?
- Несмотря на отдалённость и изолированность региона, камчатские онкологи при выборе лечения своим пациентам используют все методы лечения, в том числе, и высокотехнологичные. За последнее время освоены и внедрены 15 различных видов инновационных методов диагностики и лечения, применяемых при раке молочной железы, опухолях желудка и кишечника, раке кожи и вульвы, шейки матки, печени (в том числе при метастатических очагах в печени) и других. Мы применяем лимфосцинтиграфию, сцинтиграфию миокарда, проводим радионуклидное исследование зон регионарного лимфооттока при раке молочной железы и т.д. – я могу долго перечислять, но боюсь, что большинству читателей эти сложные термины ничего не скажут. Широко используются инновационные лекарственные препараты, в том числе иммуноонкологические, для лечения онкологических заболеваний, малодоступные во многих регионах страны.
В свете выполнения национального проекта «Здравоохранение» и региональной программы «Борьба с онкологическими заболеваниями», идёт дооснащение и переоснащение материально-технической базы диспансера. В 2019 году приобретены: ширококанальный бронхоскоп, рентгеновский аппарат на 3 рабочих места, специализированный КТ с широкой апертурой гентри, ультразвуковой видео-эндоскопический комплекс, наркознодыхательный аппарат, передвижной рентгеновский аппарат C-дуга и т.д. В планах на 2020 год – приобретение и установка линейного ускорителя 6 МэВ для замены морально устаревшей гамма-терапевтической установки РОКУС-АМ.
Если же наших возможностей оказывается недостаточно, чтобы оказать пациенту необходимую медицинскую помощь, он получает квоту на ВМП за пределами Камчатского края в ведущих онкоцентрах России.
- Мы ещё вернёмся к теме взаимодействия с вашими коллегами из столицы, а пока хотелось бы узнать, есть ли на Камчатке паллиативная служба? (Для читателей, не знакомых с этим печальным термином, поясним: паллиативная помощь нужна неизлечимым больным и их родственникам. Её девиз: если больного нельзя вылечить, это не значит, что ему нельзя помочь. Главная задача паллиативной помощи – борьба с тяжёлыми симптомами).
- Да. Паллиативная медицинская помощь в Камчатском крае оказывается в амбулаторных и стационарных условиях медицинскими работниками, прошедшими специальное обучение, и включает не только медицинские аспекты, но и социальные, духовные и психологические.
Онкобольные получают паллиативную помощь как на стационарном, так и на амбулаторном этапе. Информация о выписке таких пациентов передаётся в учреждение первичной медико-санитарной помощи, в котором наблюдается пациент. На базе нашего диспансера ведётся регистр пациентов с новообразованиями. На амбулаторном этапе (после выписки домой) осуществляется их диспансерное наблюдение и активный патронаж.
В целях улучшения обеспечения больных, нуждающихся в обезболивании, в Камчатском крае внедряется регистр лиц, которым необходимо обезболивание наркотическими и психотропными лекарственными препаратами, в том числе и онкологических больных.
Анальгезирующая терапия в круглосуточном режиме осуществляется по территориальному принципу на базе скорой медицинской помощи.
Министерством здравоохранения Камчатского края организована «Горячая линия» по вопросам обезболивания в круглосуточном режиме на базе Камчатского территориального центра медицины катастроф.
Отмечу, что дефицита обезболивающих препаратов на Камчатке нет, и всё необходимое для облегчения физических страданий наши пациенты получают без каких-либо проблем или задержек.
- Налажено ли взаимодействие со специалистами московских онкоцентров? Часто ли направляете пациентов на лечение за пределами края?
- Мы очень тесно взаимодействуем с федеральными онкологическими центрами, активно используем канал телемедицинских консультаций, коллеги из ведущих онкоцентров России часто приезжают на Камчатку с рабочими визитами, во время которых они не только читают лекции, но и участвуют вместе с нашими врачами в операциях (в том числе с применением эндоскопической техники) и обсуждении тактических вопросов по лекарственному лечению пациентов. Необходимо сказать, что во время этого общения коллеги отмечают высокий уровень подготовки наших специалистов.
Бывают ситуации, при которых наш онкологический диспансер направляет пациентов в федеральные центры. Камчатский край – небольшой регион, и у нас нет возможности проводить некоторые виды исследований и лечения. Например, саркома костей – это крайне редкое заболевание, требующее лечения в учреждениях, где сосредоточено много людей с подобной патологией, и у врачей больше опыта и практики. В таких случаях поездка, конечно, оправдана.
Если же человек не имеет медицинских показаний к направлению за пределы Камчатского края, но не хочет оставаться на Камчатке из-за собственных предубеждений, то это только его решение. Сегодня на полуострове есть всё необходимое для лечения распространённых онкологических патологий – современные методы и дорогостоящие препараты, которых, кстати, нет во многих диспансерах на материке.
Коллектив диспансера в силу своих профессиональных обязанностей прилагает все усилия, чтобы добиться высокого уровня оказания специализированной помощи онкологическим больным. Медицинские работники свято выполняют профессиональную заповедь: «Сделай для больного всё, что в твоих силах, если этого мало – сделай больше».
Беседовала Эмма КИНАС, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»
Фото Василия ГУМЕНЮКА, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»
4 февраля 2020 г.
Поделиться новостью
Новый парк открыли на берегу Култучного озера в Петропавловске-Камчатском
Новое общественное пространство площадью почти два гектара открылось на берегу Култучного озера в центре Петропавловска-Камчатского. Парк, совместно созданный Сбером и правительством Камчатского края, стал одним из первых крупных объектов в рамках преобразования центральной части краевой столицы.
Парк открыли 30 августа. На праздник пришли жители и гости Петропавловска-Камчатского. В церемонии приняли участие губернатор Камчатского края Владимир Солодов и председатель правления Сбербанка Герман Греф.
Работы на территории, где ранее располагалась этнодеревня, заняли менее четырёх месяцев. За это время на берегу Култучного озера появились панорамный пирс, смотровой павильон с видом на Авачинскую губу, амфитеатр для проведения мероприятий, беседки и защищённые от ветра зоны отдыха. Для детей оборудовали несколько площадок, рассчитанных на разный возраст — от песочниц для малышей до игровых зон для школьников.
При благоустройстве территории отдельное внимание уделили озеленению с учётом камчатского климата. На территории парка высажено 1700 деревьев и больше 15 тысяч кустарников и трав: ель сизая, берёза повислая, ива пендула, клён, рябина, очиток, астильба, кровохлёбка и спиреи. Особого внимания заслуживает восьмиметровая ель. При этом парк постарались не отделять от окружающего ландшафта: его пространство связано с озером, сопками и панорамой Авачинской губы.
По словам Германа Грефа, проект до начала строительства подробно обсуждался с краевыми властями, однако окончательно оценить пространство можно только после завершения работ.
— Мы много раз обсуждали это всё на картинках с губернатором, планировали буквально каждый квадратный метр, но всегда очень интересно посмотреть, что из этого получилось. Мне кажется, это достойный подарок городу и жителям, и в первую очередь молодёжи, — сказал Герман Греф.
При этом работы на территории не заканчиваются. Уже после осмотра парка его создатели определили, что ещё можно добавить. В частности, в следующем году здесь планируют оборудовать кафе с открытой террасой на воде.
Герман Греф отметил, что парк должен стать ориентиром для дальнейшего развития краевой столицы. «Мне кажется, что вот это и есть начало нового Петропавловска и новой Камчатки. После этого объекта уже никогда Петропавловск прежним не будет. Уже задан стандарт, поэтому по этому стандарту будет преобразовываться весь город», — отметил он.
Одним из центральных элементов пространства стала скульптурная композиция, созданная Андреем Асташовым. В оформлении парка использованы образы Камчатки, её природы и коренных жителей полуострова.
Губернатор Владимир Солодов отметил, что главным показателем успешности нового пространства станет отношение к нему самих горожан. Во время открытия он общался с жителями и спрашивал, чего, по их мнению, ещё не хватает.
— Ребята отвечают: «Хочется, чтобы таким стал весь город». И, собственно, это наша задача, к которой мы будем идти. Да, не за один год. Поэтапно будем двигаться к тому, чтобы весь город был таким же продуманным и таким же подготовленным для жизни, комфортным для всех семей. И это то, ради чего мы все трудимся, — рассказал Владимир Солодов.
Открытие парка стало частью более масштабной работы в районе Култучного озера. Следующим этапом должно стать восстановление самого водоёма и прилегающей территории.
— Мы будем очищать Култучное озеро. Это запрос давний, многолетний, этого десятилетия ждали. Уже отрезаны стоки, уже оно очищается, мы видим регенерацию. Но строим очистные, будем после этого вычерпывать всё то, что накопилось, делать фонтаны в центре города, делать прогулочные зоны, продолжать в таком же стиле преображать Петропавловск, делать его городом для жизни, — сказал Владимир Солодов.
Исторически территория вокруг Култучного озера была одним из наиболее посещаемых мест в центре Петропавловска-Камчатского, однако долгое время развивалась фрагментарно. Новый парк должен стать одним из элементов перезапуска всего городского центра.
Открытие нового парка превратилось в большой городской праздник. В течение дня в парке проходили творческие мастер-классы и интерактивные программы. Камчатскую культуру представили выступления ансамблей «Коритэв», «Нулгур» и «Мэнго».
В шоу-программе «Всё начинается здесь» также приняли участие солисты Академии танца Бориса Эйфмана, хоровая капелла имени Евгения Морозова и Центр циркового искусства «Барбарики».
Главным музыкальным событием вечера стал концерт Юрия Николаенко, выступающего под сценическим именем NЮ. Завершился первый большой праздник в новом парке фейерверком.
Михаил ЮДАЕВ, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ», фото автора
Пётр Шпиленок о том, почему судьба диких зверей в руках человека
Фонд защитников природы ведёт на Камчатке, Сахалине и в Магаданской области просветительскую работу в рамках совместного проекта с ВТБ «Земля медведя: правила добрососедства». Но у Фонда и банка есть и другая, не менее важная задача: построить на полуострове место, где смогут лечиться и восстанавливаться дикие животные, пострадавшие по вине человека. Корреспондент «КАМЧАТКА-ИНФОРМ» поговорил с директором Фонда Петром Шпиленком о том, зачем Камчатке такой проект и почему в нём не будет масштабной инфраструктуры.
- Пётр, с какими главными вызовами в спасении животных на Камчатке вы сталкивались на практике, после чего стало окончательно понятно: региону необходим именно такой масштабный центр?
- Человек и дикие животные на Камчатке соседствуют очень тесно, но при этом никакой системной помощи для них здесь просто нет. Лисиц то и дело сбивают машины, находят птиц со сломанными крыльями, находят медвежат, чья мать погибла или пострадала по вине человека. Несколько дней назад на моих глазах утка переводила утят через трассу, её сбили, она была дезориентирована, врезалась в отбойник... Всё это происходит из года в год, и каждый раз непонятно, что с этим делать. Если кого-то и спасают, то силами энтузиастов, на их собственные деньги и своими руками. В регионе есть волонтёры, есть ветеринарная клиника «Крокодил» — одни из наших партнёров по проекту. Они помогают, лечат, делают операции, но держать диких животных до восстановления им попросту негде, у них небольшое помещение в жилом доме. Куда ни посмотри, везде одна и та же картина.
Сразу хочу снять завышенные ожидания. Ничего масштабного в этом центре не будет. Люди слышат слово «центр» и сразу представляют себе что-то вроде дворца. Ничего подобного тут не появится. Вся инфраструктура — вольеры, дом для персонала, кухня для кормов и ветблок, который пока только в проектировании. Но стройка в этом проекте — вообще не главное, ценность в людях и экспертизе. Ветеринары у нас уже есть, реабилитационные центры страны готовы поддерживать нас методически. Собрать вокруг проекта квалифицированную команду — вот в чем наша цель. Вторая цель, к реализации которой мы уже приступили — работать на снижение причин конфликтов, доносить до людей правила поведения в дикой природе, чтобы у центра было как можно меньше «клиентов».
- Вы представляете известную российскую заповедную династию и много лет руководили Кроноцким заповедником. Как ваш личный опыт и опыт борьбы с браконьерством на Камчатке помогли сформировать идеологию этого центра?
- Я вырос в лесу. Первые годы моей жизни семья провела на удалённом кордоне, и диких животных я в детстве видел куда чаще, чем людей, не считая родителей и брата. Так что для меня это никогда не было чем-то абстрактным.
Позже, уже в юности, я участвовал в борьбе с браконьерством на Курильском озере, и там было немало моментов, которые запомнились на всю жизнь. Как-то раз мы сидели в засаде рядом с медведем, попавшим в петлю, и ждали, пока за ним придут браконьеры, чтобы взять их с поличным. Пристрелить зверя, чтобы прекратить его мучения, было нельзя. Ты просто сидишь, слышишь, как ревёт этот медведь, и ненавидишь весь мир. Уже тогда я осознал, что зверям мало охраны на бумаге, им нужна ещё реальная помощь своими руками.
- Известно, что при проектировании вы опирались на лучшие российские практики. Опыт каких отечественных коллег лёг в основу «Земли медведя» и где сотрудники перенимали навыки работы, например, с осиротевшими медвежатами?
- У нас довольно большая партнёрская сеть, мы перенимаем опыт у разных реабилитационных центров страны. Но главных партнёров у нас два. Первый — Госпиталь Дикой Природы — ветеринары, которые специализируются именно на диких животных. Второй — Центр спасения медвежат в Тверской области, основанный Валентином Сергеевичем Пажетновым, который готов полностью поддерживать нас методически в работе.
- Строительство началось в июле. Расскажите, почему в качестве площадки была выбрана именно территория в Елизовском районе, около кордона «Пиначево»? Чем эта локация идеальна для будущих подопечных?
- Тут стоит немного уточнить сроки. Летом мы рассчитывали начать раньше, но оформление земли заняло больше времени, чем планировали, и по факту стройка стартовала только сейчас.
А площадка действительно удачная. Она, с одной стороны, заметно удалена от населённых пунктов. Территория граничит с Налычевским парком, по сути, это дикая природа. В глубине леса и будет идти работа с животными, которые не должны видеть людей. Ближе к дороге расположится ветблок. При этом место сохраняет хорошую транспортную доступность, а это тоже немаловажно.
- Вы подчёркиваете, что Центр не будет вмешиваться в естественные процессы природы. Как на практике провести грань между естественной трагедией (например, истощением зверя) и травмой по вине человека, когда вмешательство действительно необходимо?
- Вопрос философский, но логика у него довольно простая. Есть процессы вроде отношений «хищник-жертва», куда вмешиваться точно не нужно. И есть прямая вина человека, когда зверя сбили, ранили, отбили у браконьеров, помогли освободиться от пластикового «ошейника». Тут реабилитация действительно нужна. Но даже вина тут всё-таки не главное. Куда важнее другой вопрос, сохраняется ли у животного шанс вернуться в дикую природу.
Мы ещё не запустили работу с животными, и заранее всего не предсказать, но базовая позиция такая: в первую очередь принимаем тех, у кого есть шанс на выпуск. Это не зоопарк и не пункт передержки, у центра другая задача. Если кого-то вылечили, а в дикой природе он уже не выживет или слишком привык к человеку, часть таких животных, возможно, останется у нас на постоянной основе. Но превращаться в зоопарк мы точно не хотим.
- Вместе со строительством Центра вы активно развиваете программу «Земля медведя: правила добрососедства». Расскажите подробнее об этой инициативе. Как вы планируете масштабировать просвещение среди местных жителей и потока туристов? Когда можно ждать первые положительные результаты?
- Центр будет заниматься работой с животными, но конфликты практически всегда начинаются с действий человека. Для конкретного зверя, конечно, важно, чтобы его вылечили, но, если смотреть на популяцию в целом, работа с людьми и её результаты значат куда больше. Поэтому программу «Земля медведя: правила добрососедства» мы начали ещё до запуска самого центра. Сюда входит довольно много всего. Форма тут вторична: статья это, лекция, мультфильм, пост в соцсетях или памятка в туристической локации. Цель всегда одна — объяснить, откуда берутся конфликты и как их избежать. Дальше хочется двигаться и в сторону административной работы, например, добиваться, чтобы свалки и помойки были недоступны для медведей. В планах это есть. Просветительская часть тоже продолжит расти.
Быстрых результатов мы не ждём, хорошо, если они появятся в ближайшие 5–10 лет. Это не тот случай, когда на протяжении полугода мы рассказывали людям о безопасном соседстве, и все резко стали вести себя правильно, а конфликты исчезли. Так не бывает. Это долгая, планомерная работа. Похожий путь уже проходили другие страны, и мы, хочется верить, его тоже пройдём. Но безопасность на медвежьей территории зависит от всех: государства, бизнеса, жителей и туристов, а достучаться до каждого — долгий труд.
- Помимо медведей, кто ещё станет потенциальным пациентом Центра? Будет ли здесь развёрнута госпитальная база для реабилитации других диких животных, например, птиц или лисиц?
- Центр создаётся для диких животных Камчатки в целом, медведи — лишь часть нашей будущей работы. Лисицы, птицы, тюлени, любой дикий зверь полуострова, который пострадал по вине человека и у которого, как считают специалисты, ещё есть шанс вернуться в дикую природу, — это и есть наш «клиент».
- Центр строится без бюджетных денег, на частные и корпоративные пожертвования. Кто вас сегодня поддерживает?
- Мы благодарны банку ВТБ — это наш главный партнёр с самого начала проекта, без такой поддержки многого просто не случилось бы. Но одним крупным партнёром дело не ограничивается. Помогают и другие компании, и обычные люди, причём не обязательно крупными суммами. Даже условные сто рублей на самом деле имеют значение. Каждое такое пожертвование — это ещё и знак, что человеку не всё равно, что происходит вокруг него на Камчатке. Так постепенно вокруг проекта складывается настоящее сообщество: фонд, партнёры и сотни людей, которые чувствуют себя частью этой истории. И за это мы благодарны каждому.
- Каким вы видите Центр через 5–10 лет и сможет ли модель «Земли медведя» стать образцом для создания аналогичных центров реабилитации в других заповедных регионах России?
- Загадывать на пять или десять лет вперёд не берусь. Сначала нужно достроить и запустить сам центр, а уже потом разбираться, получится ли из него образец для подражания. Но в России сегодня работает много классных команд, которые двигают природоохранное дело вперёд, каждая на своём участке. Мы не воспринимаем это как конкуренцию, скорее, как общее дело. Чем больше таких центров появится по стране, тем лучше. И если наш опыт кому-то однажды пригодится, будем только рады.
Следить, как продвигается создание центра, можно на сайте проекта: землямедведя.рф
Подготовила Алиса ЩЕДРИНА, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»
Фото из архива Фонда защитников природы
Инфоблок необходим для работы данного компонента. Инфоблок не задан.
Комментарии(0)