История становления потаенного флота
В базе атомных подводных лодок Тихоокеанского флота сегодня был праздник. 19 марта Военно-Морской флот России отмечает 114-ю годовщину со дня образования отдельного класса подводных сил флота. Для Камчатки этот праздник особый, ведь на полуострове базируется главная база атомного флота России. Предлагаем небольшой исторический обзор о становлении подводного флота.
Государь Император [Николай II], в 6 й день марта сего года, Высочайше повелеть соизволил… включить в классификацию корабельного состава флота подводные лодки" – такие строки есть в приказе по Морскому ведомству № 52 от 24 марта (11 марта по ст. ст.) 1906 года. Именно эту дату принято считать днем основания Российского подводного флота, а с 1996 года, в соответствии с приказом главнокомандующего Военно Морским Флотом РФ 19 марта (что соответствует 6 марта по старому стилю) отмечается профессиональный праздник моряков-подводников. Но история покорения человеком морских глубин, в том числе и в военных целях, началась гораздо раньше.
Первое упоминание в документах отечественного «потаенного судна» относится к 1719 году. Тогда 29-летний крестьянин из села Покровское-Рубцово Ефим Прокопьевич Никонов подал на имя Петра I челобитную, в которой обещал, что «сделает он к военному случаю на неприятелей угодное судно, которым на море в тихое время будет из снаряду забивать корабли, хоты бы десять или двадцать и для пробы тому судну учинит образец». В том же документе было отмечено, что судно это «будет ходить в воде потаенно». Петр I проявил к проекту интерес, вызвал мастера в Санкт-Петербург, лично с ним встретился и распорядился, «таясь от чужого глаза», построить опытную модель потаенного судна. И уже 31 января 1720 года Никонов, получивший звание «мастера потаенных судов» приступил к строительству модели на Галерном дворе. Но после нескольких неудачных испытаний в 1724, 1725 и 1727 годах, 29 января 1728 года в Адмиралтейств-коллегии было принято решение о прекращении работ над «потаенным судном», а Никонов был разжалован из мастеров в рядовые «адмиралтейские работники» и сослан в Астраханское адмиралтейство.
Следующая попытка поставить на вооружение Русского флота «потаенное судно» была предпринята только 1834 году. Тогда по проекту военного инженера генерал-адъютанта Карла Шильдера на Александровском литейном заводе была построена экспериментальная подводная лодка. Цельнометаллическая, спроектированная с учетом уже имевшегося на тот момент мирового опыта, лодка несла ракетно-минное вооружение и согласно расчетам могла погружаться на глубину до 12 метров. Испытания проходили успешно, лодка двигалась и маневрировала в подводном положении, погружалась и всплывала. По данным некоторых источников, во время испытаний даже были проведены успешные запуски пороховых ракет из подводного положения. Погубило проект отсутствие подходящего двигателя. Прототип приводился в движение мускульной силой и на испытаниях смог развить скорость подводного хода не более полукилометра в час. Шильдер планировал перевести лодку на электрическое движение, но тогдашний уровень развития технологий еще не позволил реализовать эту задумку. В итоге, в 1841 году испытания лодки и работы по ее совершенствованию были прекращены.
Первой в России (и в мире) серийной подводной лодкой, принятой на вооружение, стала четырехместная субмарина, разработанная Степаном Карловичем Джевецким. После эффектных показательных испытаний 29 января 1880 года на Серебряном озере в Гатчине в присутствии наследника российского престола великого князя Александра Александровича инженер получил заказ на строительство 50 своих лодок. И уже в 1881 году слегка доработанные и с сокращенным до трех человек экипажем, подводные лодки были направлены для защиты морских крепостей. Джевецкий продолжил работу над проектом, создал прототип с электрическим, а затем и с бензиновым двухсредным двигателем, однако в 1886 году морское ведомство приняло решение снять подлодки с вооружения.
«В связи с непригодностью подлодок Джевецкого для активной защиты портов в современных условиях морских военных действий и для избежания расходов Его Императорское Высочество великий князь генерал-адмирал в 20-й день этого июля соизволил испросить разрешение разломки означенных подлодок с обращением их в лом металлов... ... 3 или 4 лодки нужно оставить для портовых надобностей, таких как: осмотр подводной части судов, водолазных работ, гидротехнических сооружений, минных заграждений и проведения различных опытов».
Но перспективность «потаенных судов» на тот момент уже стала очевидной. И 19 декабря 1900 года (по старому стилю) Морское Ведомство организовало комиссию в составе старшего помощника судостроителя И. Г. Бубнова (по кораблестроению), старшего инженера-механика И. С. Горюнова (по механике) и лейтенанта М. Н. Беклемишева (по электротехнике) для разработки проекта подводной лодки. Проект должен быть подготовлен к марту-апрелю 1901 года, в июле 1901 под обозначением «Миноносец №113» лодку начали строить на Балтийском заводе, а уже в марте 1902 года «миноносец №113» был зачислен в списки флота как «Миноносец №150».
После достройки и испытаний, 7 октября 1903 года «миноносец № 150» был отнесён к судам 3 ранга и вошёл в состав Балтийского флота, а в конце 1904 года субмарину по железной дороге перевезли во Владивосток. Под именем «Дельфин», она вместе с построенной на том же заводе в 1904 году лодкой «Касатка» (головной корабль одноименной серии) и купленной в США лодкой «Сом» приняла активное участи в Русско-Японской войне, в общей сложности проведя в море 17 суток.
В это же время на Балтийском заводе налаживается серийный выпуск подводных лодок типа «Касатка», ставших продолжением проекта «Дельфин», на Невском заводе запускается серия «Сом» - копия подводной лодки «Fulton» проекта Holland-VIIR. Ведется разработка новых проектов, закупаются заграничные образцы. Всего к концу Русско-Японской войны во Владивостоке насчитывалось 13 подводных лодок и, хотя их боевая деятельность свелась к несению дозорной службы, ведению ближней разведки и охране побережья в районе Владивостока, «потаенные суда» были высоко оценены руководством страны.
Итогом стало то, что 19.03.1906 года морским Министром вице-адмиралом А.А.Бирилевым был подписан приказ №52, который гласил:
«Государь Император в 6-ой день марта сего года высочайше повелеть соизволил: 1) Включить в высочайше установленную в 30-й день декабря 1891 г. классификацию судов военного флота разряды: а)…….. б) подводных лодок. 2) во второй разряд (перечислить) миноносцы «Дельфин», «Касатка», «Фельдмаршал граф Шереметьев», «Скат», «Налим», «Окунь», «Макрель», «Сом», «Стерлядь», «Лосось», «Белуга», «Щука», «Пескарь», «Осетр», «Бычок», «Плотва», «Палтус», «Сиг», «Кефаль», «Форель».
Через три недели, 9 апреля по новому стилю в Либаве (Лиепая) был официально создан первый в России учебный отряд подводного плавания, а в 1907 году был произведен первый выпуск 68 офицеров, которым впервые циркуляром Главного морского штаба было присвоено звание офицера подводного плавания.
Всего в период 1901-1917 гг. в состав Российского флота были введены 73 (по другим данным 78) подводные лодки. Из них по отечественным проектам было построено 34 подводные лодки, 16 подводных лодок на наших заводах были построены по зарубежным проектам и 23 приобретены у иностранных фирм. Таким образом, на 1917 год Россия обладала самым многочисленным подводным флотом в мире. После революции разработка и строительство подводных лодок продолжились, но это уже совсем другая история.
Кстати, первые подводные лодки на Камчатке появились в 1938 году. 15 августа 1938 года на Камчатку прибыли первые подводные лодки Л-9 и Л-10. А 5 ноября 1939 года был сформирован 41 отдельный дивизион подводных лодок в составе управления дивизиона и подводных лодок: Л-7, Л-8, Л-9, Л-10, Л-13 и плавбазы «Саратов».
Сегодня на Камчатке база подводных лодок базируется в городе Вилючинске. В августе 1938 года в Тарьинской бухте Авачинской губы была создана база дизельных подводных лодок. Именно с этого времени будущий Вилючинск стал городом подводников. В 60-х годах в бухте Крашенинникова обосновались атомные подводные лодки Тихоокеанского флота. В справочниках НАТО в годы «холодной войны» эта база российских АПРК проходила под названием «Осиное гнездо».
После нескольких лет почти полного развала в начале 90-ых камчатская база восстановлена ударными темпами. Кроме усиления непосредственно боевой составляющей государство обратило внимание и на социальные вопросы. В микрорайоне Рыбачий за несколько лет построено новое жилье для семей военных подводников, общежития для молодых офицеров, лучший на Дальнем Востоке госпиталь, аквапарк, дом культуры, детские сады и т.д. С некоторых пор выпускники военно-морских училищ считают за честь попасть служить на Камчатку.
Михаил ЮДАЕВ, для РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»
Фото из открытых источников
19 марта 2020 г.
Поделиться новостью
Новый парк открыли на берегу Култучного озера в Петропавловске-Камчатском
Новое общественное пространство площадью почти два гектара открылось на берегу Култучного озера в центре Петропавловска-Камчатского. Парк, совместно созданный Сбером и правительством Камчатского края, стал одним из первых крупных объектов в рамках преобразования центральной части краевой столицы.
Парк открыли 30 августа. На праздник пришли жители и гости Петропавловска-Камчатского. В церемонии приняли участие губернатор Камчатского края Владимир Солодов и председатель правления Сбербанка Герман Греф.
Работы на территории, где ранее располагалась этнодеревня, заняли менее четырёх месяцев. За это время на берегу Култучного озера появились панорамный пирс, смотровой павильон с видом на Авачинскую губу, амфитеатр для проведения мероприятий, беседки и защищённые от ветра зоны отдыха. Для детей оборудовали несколько площадок, рассчитанных на разный возраст — от песочниц для малышей до игровых зон для школьников.
При благоустройстве территории отдельное внимание уделили озеленению с учётом камчатского климата. На территории парка высажено 1700 деревьев и больше 15 тысяч кустарников и трав: ель сизая, берёза повислая, ива пендула, клён, рябина, очиток, астильба, кровохлёбка и спиреи. Особого внимания заслуживает восьмиметровая ель. При этом парк постарались не отделять от окружающего ландшафта: его пространство связано с озером, сопками и панорамой Авачинской губы.
По словам Германа Грефа, проект до начала строительства подробно обсуждался с краевыми властями, однако окончательно оценить пространство можно только после завершения работ.
— Мы много раз обсуждали это всё на картинках с губернатором, планировали буквально каждый квадратный метр, но всегда очень интересно посмотреть, что из этого получилось. Мне кажется, это достойный подарок городу и жителям, и в первую очередь молодёжи, — сказал Герман Греф.
При этом работы на территории не заканчиваются. Уже после осмотра парка его создатели определили, что ещё можно добавить. В частности, в следующем году здесь планируют оборудовать кафе с открытой террасой на воде.
Герман Греф отметил, что парк должен стать ориентиром для дальнейшего развития краевой столицы. «Мне кажется, что вот это и есть начало нового Петропавловска и новой Камчатки. После этого объекта уже никогда Петропавловск прежним не будет. Уже задан стандарт, поэтому по этому стандарту будет преобразовываться весь город», — отметил он.
Одним из центральных элементов пространства стала скульптурная композиция, созданная Андреем Асташовым. В оформлении парка использованы образы Камчатки, её природы и коренных жителей полуострова.
Губернатор Владимир Солодов отметил, что главным показателем успешности нового пространства станет отношение к нему самих горожан. Во время открытия он общался с жителями и спрашивал, чего, по их мнению, ещё не хватает.
— Ребята отвечают: «Хочется, чтобы таким стал весь город». И, собственно, это наша задача, к которой мы будем идти. Да, не за один год. Поэтапно будем двигаться к тому, чтобы весь город был таким же продуманным и таким же подготовленным для жизни, комфортным для всех семей. И это то, ради чего мы все трудимся, — рассказал Владимир Солодов.
Открытие парка стало частью более масштабной работы в районе Култучного озера. Следующим этапом должно стать восстановление самого водоёма и прилегающей территории.
— Мы будем очищать Култучное озеро. Это запрос давний, многолетний, этого десятилетия ждали. Уже отрезаны стоки, уже оно очищается, мы видим регенерацию. Но строим очистные, будем после этого вычерпывать всё то, что накопилось, делать фонтаны в центре города, делать прогулочные зоны, продолжать в таком же стиле преображать Петропавловск, делать его городом для жизни, — сказал Владимир Солодов.
Исторически территория вокруг Култучного озера была одним из наиболее посещаемых мест в центре Петропавловска-Камчатского, однако долгое время развивалась фрагментарно. Новый парк должен стать одним из элементов перезапуска всего городского центра.
Открытие нового парка превратилось в большой городской праздник. В течение дня в парке проходили творческие мастер-классы и интерактивные программы. Камчатскую культуру представили выступления ансамблей «Коритэв», «Нулгур» и «Мэнго».
В шоу-программе «Всё начинается здесь» также приняли участие солисты Академии танца Бориса Эйфмана, хоровая капелла имени Евгения Морозова и Центр циркового искусства «Барбарики».
Главным музыкальным событием вечера стал концерт Юрия Николаенко, выступающего под сценическим именем NЮ. Завершился первый большой праздник в новом парке фейерверком.
Михаил ЮДАЕВ, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ», фото автора
Пётр Шпиленок о том, почему судьба диких зверей в руках человека
Фонд защитников природы ведёт на Камчатке, Сахалине и в Магаданской области просветительскую работу в рамках совместного проекта с ВТБ «Земля медведя: правила добрососедства». Но у Фонда и банка есть и другая, не менее важная задача: построить на полуострове место, где смогут лечиться и восстанавливаться дикие животные, пострадавшие по вине человека. Корреспондент «КАМЧАТКА-ИНФОРМ» поговорил с директором Фонда Петром Шпиленком о том, зачем Камчатке такой проект и почему в нём не будет масштабной инфраструктуры.
- Пётр, с какими главными вызовами в спасении животных на Камчатке вы сталкивались на практике, после чего стало окончательно понятно: региону необходим именно такой масштабный центр?
- Человек и дикие животные на Камчатке соседствуют очень тесно, но при этом никакой системной помощи для них здесь просто нет. Лисиц то и дело сбивают машины, находят птиц со сломанными крыльями, находят медвежат, чья мать погибла или пострадала по вине человека. Несколько дней назад на моих глазах утка переводила утят через трассу, её сбили, она была дезориентирована, врезалась в отбойник... Всё это происходит из года в год, и каждый раз непонятно, что с этим делать. Если кого-то и спасают, то силами энтузиастов, на их собственные деньги и своими руками. В регионе есть волонтёры, есть ветеринарная клиника «Крокодил» — одни из наших партнёров по проекту. Они помогают, лечат, делают операции, но держать диких животных до восстановления им попросту негде, у них небольшое помещение в жилом доме. Куда ни посмотри, везде одна и та же картина.
Сразу хочу снять завышенные ожидания. Ничего масштабного в этом центре не будет. Люди слышат слово «центр» и сразу представляют себе что-то вроде дворца. Ничего подобного тут не появится. Вся инфраструктура — вольеры, дом для персонала, кухня для кормов и ветблок, который пока только в проектировании. Но стройка в этом проекте — вообще не главное, ценность в людях и экспертизе. Ветеринары у нас уже есть, реабилитационные центры страны готовы поддерживать нас методически. Собрать вокруг проекта квалифицированную команду — вот в чем наша цель. Вторая цель, к реализации которой мы уже приступили — работать на снижение причин конфликтов, доносить до людей правила поведения в дикой природе, чтобы у центра было как можно меньше «клиентов».
- Вы представляете известную российскую заповедную династию и много лет руководили Кроноцким заповедником. Как ваш личный опыт и опыт борьбы с браконьерством на Камчатке помогли сформировать идеологию этого центра?
- Я вырос в лесу. Первые годы моей жизни семья провела на удалённом кордоне, и диких животных я в детстве видел куда чаще, чем людей, не считая родителей и брата. Так что для меня это никогда не было чем-то абстрактным.
Позже, уже в юности, я участвовал в борьбе с браконьерством на Курильском озере, и там было немало моментов, которые запомнились на всю жизнь. Как-то раз мы сидели в засаде рядом с медведем, попавшим в петлю, и ждали, пока за ним придут браконьеры, чтобы взять их с поличным. Пристрелить зверя, чтобы прекратить его мучения, было нельзя. Ты просто сидишь, слышишь, как ревёт этот медведь, и ненавидишь весь мир. Уже тогда я осознал, что зверям мало охраны на бумаге, им нужна ещё реальная помощь своими руками.
- Известно, что при проектировании вы опирались на лучшие российские практики. Опыт каких отечественных коллег лёг в основу «Земли медведя» и где сотрудники перенимали навыки работы, например, с осиротевшими медвежатами?
- У нас довольно большая партнёрская сеть, мы перенимаем опыт у разных реабилитационных центров страны. Но главных партнёров у нас два. Первый — Госпиталь Дикой Природы — ветеринары, которые специализируются именно на диких животных. Второй — Центр спасения медвежат в Тверской области, основанный Валентином Сергеевичем Пажетновым, который готов полностью поддерживать нас методически в работе.
- Строительство началось в июле. Расскажите, почему в качестве площадки была выбрана именно территория в Елизовском районе, около кордона «Пиначево»? Чем эта локация идеальна для будущих подопечных?
- Тут стоит немного уточнить сроки. Летом мы рассчитывали начать раньше, но оформление земли заняло больше времени, чем планировали, и по факту стройка стартовала только сейчас.
А площадка действительно удачная. Она, с одной стороны, заметно удалена от населённых пунктов. Территория граничит с Налычевским парком, по сути, это дикая природа. В глубине леса и будет идти работа с животными, которые не должны видеть людей. Ближе к дороге расположится ветблок. При этом место сохраняет хорошую транспортную доступность, а это тоже немаловажно.
- Вы подчёркиваете, что Центр не будет вмешиваться в естественные процессы природы. Как на практике провести грань между естественной трагедией (например, истощением зверя) и травмой по вине человека, когда вмешательство действительно необходимо?
- Вопрос философский, но логика у него довольно простая. Есть процессы вроде отношений «хищник-жертва», куда вмешиваться точно не нужно. И есть прямая вина человека, когда зверя сбили, ранили, отбили у браконьеров, помогли освободиться от пластикового «ошейника». Тут реабилитация действительно нужна. Но даже вина тут всё-таки не главное. Куда важнее другой вопрос, сохраняется ли у животного шанс вернуться в дикую природу.
Мы ещё не запустили работу с животными, и заранее всего не предсказать, но базовая позиция такая: в первую очередь принимаем тех, у кого есть шанс на выпуск. Это не зоопарк и не пункт передержки, у центра другая задача. Если кого-то вылечили, а в дикой природе он уже не выживет или слишком привык к человеку, часть таких животных, возможно, останется у нас на постоянной основе. Но превращаться в зоопарк мы точно не хотим.
- Вместе со строительством Центра вы активно развиваете программу «Земля медведя: правила добрососедства». Расскажите подробнее об этой инициативе. Как вы планируете масштабировать просвещение среди местных жителей и потока туристов? Когда можно ждать первые положительные результаты?
- Центр будет заниматься работой с животными, но конфликты практически всегда начинаются с действий человека. Для конкретного зверя, конечно, важно, чтобы его вылечили, но, если смотреть на популяцию в целом, работа с людьми и её результаты значат куда больше. Поэтому программу «Земля медведя: правила добрососедства» мы начали ещё до запуска самого центра. Сюда входит довольно много всего. Форма тут вторична: статья это, лекция, мультфильм, пост в соцсетях или памятка в туристической локации. Цель всегда одна — объяснить, откуда берутся конфликты и как их избежать. Дальше хочется двигаться и в сторону административной работы, например, добиваться, чтобы свалки и помойки были недоступны для медведей. В планах это есть. Просветительская часть тоже продолжит расти.
Быстрых результатов мы не ждём, хорошо, если они появятся в ближайшие 5–10 лет. Это не тот случай, когда на протяжении полугода мы рассказывали людям о безопасном соседстве, и все резко стали вести себя правильно, а конфликты исчезли. Так не бывает. Это долгая, планомерная работа. Похожий путь уже проходили другие страны, и мы, хочется верить, его тоже пройдём. Но безопасность на медвежьей территории зависит от всех: государства, бизнеса, жителей и туристов, а достучаться до каждого — долгий труд.
- Помимо медведей, кто ещё станет потенциальным пациентом Центра? Будет ли здесь развёрнута госпитальная база для реабилитации других диких животных, например, птиц или лисиц?
- Центр создаётся для диких животных Камчатки в целом, медведи — лишь часть нашей будущей работы. Лисицы, птицы, тюлени, любой дикий зверь полуострова, который пострадал по вине человека и у которого, как считают специалисты, ещё есть шанс вернуться в дикую природу, — это и есть наш «клиент».
- Центр строится без бюджетных денег, на частные и корпоративные пожертвования. Кто вас сегодня поддерживает?
- Мы благодарны банку ВТБ — это наш главный партнёр с самого начала проекта, без такой поддержки многого просто не случилось бы. Но одним крупным партнёром дело не ограничивается. Помогают и другие компании, и обычные люди, причём не обязательно крупными суммами. Даже условные сто рублей на самом деле имеют значение. Каждое такое пожертвование — это ещё и знак, что человеку не всё равно, что происходит вокруг него на Камчатке. Так постепенно вокруг проекта складывается настоящее сообщество: фонд, партнёры и сотни людей, которые чувствуют себя частью этой истории. И за это мы благодарны каждому.
- Каким вы видите Центр через 5–10 лет и сможет ли модель «Земли медведя» стать образцом для создания аналогичных центров реабилитации в других заповедных регионах России?
- Загадывать на пять или десять лет вперёд не берусь. Сначала нужно достроить и запустить сам центр, а уже потом разбираться, получится ли из него образец для подражания. Но в России сегодня работает много классных команд, которые двигают природоохранное дело вперёд, каждая на своём участке. Мы не воспринимаем это как конкуренцию, скорее, как общее дело. Чем больше таких центров появится по стране, тем лучше. И если наш опыт кому-то однажды пригодится, будем только рады.
Следить, как продвигается создание центра, можно на сайте проекта: землямедведя.рф
Подготовила Алиса ЩЕДРИНА, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»
Фото из архива Фонда защитников природы
Инфоблок необходим для работы данного компонента. Инфоблок не задан.
Комментарии(0)