Борис Невзоров: «Рыбаку не надо мешать, и тогда он накормит страну»
За последнее десятилетие рыбная промышленность России вышла на принципиально новый уровень, предприниматели вкладывают в берег и флот миллиарды рублей. Однако проблемы в отрасли остаются, чего только стоит перспектива распределения квоты на аукционах. О подготовке профильных законопроектов, новеллах, которые уже помогли рыбакам, и перспективах отрасли мы поговорили с сенатором, членом комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и природопользованию Борисом Невзоровым.
–Борис Александрович, как, на Ваш взгляд, изменилась рыбная отрасль за последние годы?
– За последние 12 лет – когда на долгосрочной основе произошло распределение долей квот и закрепление промысловых участков за рыбаками – произошли бурный рост и развитие рыбной отрасли. Если брать Камчатку, то только за последние 5 лет рыбаки вложили более 50 млрд рублей в строительство заводов. Наши новые заводы лучше, чем в Америке. На них, как и в Японии, установлено очень дорогое и эффективное оборудование. Для примера один ледогенератор стоит более 650 тысяч долларов, морозилки – в районе миллиона, филейно-филеровочная линия – 3,5 миллиона долларов.
Почему я всегда делаю акцент на запрете дрифтерного промысла? Потому что динамика, как говорится, на лицо. Благодаря поддержке Председателя Совета Федерации Валентины Ивановны Матвиенко и Президента России Владимира Владимировича Путина удалось принять закон о его прекращении. Если до этого Камчатка ловила 120-170 тысяч тонн лосося в год, теперь – до 500 тысяч тонн. Если взять общую картину, ежегодно человечество потребляет в пищу порядка 4,2 – 4,3 миллионов тонн лосося, из них дикого (добывается на Аляске, Сахалине и Камчатке), а не искусственно выращенного – всего-то 600 тысяч тонн. Теперь только наш Дальний Восток может дать больше.
Если мы возьмем донно-пищевые породы рыб, включая лососей, то здесь рост объема добычи на лицо. 10 лет назад мы ловили 3,7 миллиона тонн, а теперь – около 5 миллионов тонн!
С увеличением объема добычи рыбы и ее переработки на береговых заводах создаются рабочие места, повышается благосостояние жителей, развиваются прибрежные регионы Дальнего Востока и северных территорий России. Одновременно растут вклад рыбной отрасли в обеспечение продовольственной безопасности страны и платежи в бюджеты всех уровней.
–Отрасль уже на пике или еще есть, куда расти?
– Однозначно есть. Но есть и одно очень существенное «но». Всю ту работу, которую проделали государство и рыбопромышленники, может разрушить принятие решения о введении аукционов на квоты и рыбопромысловые участки. Мы это уже видим в разрезе добычи краба. Введенные аукционы – страшное обременение для предпринимателей. Квоты на добычу глубоководного краба попросту никто не покупает, потому что цена лота в разы больше чем то, что заработает бизнес на продаже этого морепродукта.
Второе обременение – это строительство флота. Мы за предыдущие 10 лет построили 5 судов, а теперь хотим за пять лет ввести в строй около 80 судов. Вы думаете, их построят? Я сомневаюсь. Наши верфи пока не готовы к большим заказам, мы видим, что они не успевают сдавать в срок суда. Представьте, рыбак взял кредит, скорее всего в валюте, купил квоту для добычи краба, затем взял еще один кредит на судно, а оно не сдано в срок. А кредиты выплачивать нужно, проценты капают. Поэтому наш комитет предложил Совету Федерации выступить с инициативой увеличения срока по строительству судов в рамках инвестиционных квот с пяти лет до семи. Спасибо Валентине Ивановне Матвиенко, она нас услышала и поддержала. Рыбаку нужно помогать, и тогда он накормит страну. А если все время вставлять ему палки в колеса, о развитии отрасли и экономики можно забыть.
–А за счет чего можно увеличить объем добычи рыбы? Ведь, даже если квоты и участки будут перераспределены не по историческому признаку, а через аукционы, рыбы больше не станет?
– В октябре прошлого года я выступил на заседании Совета Федерации, и Валентина Ивановна Матвиенко дала поручение трем комитетам изучить вопрос возвращения России почти 78 тысяч квадратных километров в Беринговом море, которые в 1990 году отошли Америке по временному соглашению Шеварднадзе-Бейкера.
Напомню, в рамках этого документа при разграничении морских пространств в районах Берингова и Чукотского морей линия раздела прошла не посередине в равноудаленном от побережий обоих стран месте, а ближе к берегам СССР. Россияне потеряли возможность ежегодно добывать более 300 тысяч тонн рыбы и краба. На шельфе разведаны перспективные нефтегазовые месторождения на сотни миллиардов долларов.
При этом соглашение 1990 года так и не было ратифицировано ни СССР, ни ее преемницей Россией. Мы вполне можем выйти из этого соглашения. По расчетам Счетной палаты только с 1991 по 2002 год из-за утраченных объемов уловов наша страна понесла убытки в размере 2,2 млрд долларов США. Сейчас эту цифру можно смело умножать в несколько раз. Я считаю, что этот вопрос необходимо «добить» и вернуть нашей стране то, что принадлежит ей по праву.
–Развитие Северного морского пути рыбакам тоже поможет?
– Безусловно. Есть, конечно, мнения, что это дорого. Но в начале нового дела всегда большие затраты. Чтобы перевозки по Севморпути стали выгодными, нужно, чтобы по нему регулярно ходили суда, уменьшилось расстояние, на котором необходима проводка ледоколом, увеличился объем грузооборота.
Уверен, мы к этому придем. Не стоит забывать, что по Севморпути срок доставки сокращается на 2-3 недели, нет необходимости в нескольких перевалках на пути следования.
Плюс ко всему ледовая обстановка в Арктике улучшается, рыбные запасы там есть, но они не разведаны. Общий вылов рыбы в России за счет Арктической зоны можно увеличить на 1,5-2 миллиона тонн. Уверен, что будущее – за Северным морским путем.
–Какие законопроекты сейчас необходимы для развития рыбной отрасли? Над чем Вы сейчас работаете?
– Как я уже говорил, самое главное – не мешать рыбакам, ведь они в наибольшей степени заинтересованы в сохранении рыбных ресурсов в долгосрочной перспективе. Рыбаки рассчитывают на законодательное сохранение и развитие исторического принципа в рыбной отрасли. При распределении рыболовных участков в действующем законодательстве имеются недостатки. Например, конкурсной комиссии при распределении лососевых рыболовных участков предоставлено право устанавливать сроки их закрепления на период от 10 до 25 лет, что, по сути, является возможностью для возникновения различных коррупционных схем. В результате на Камчатке договоры заключены на 20 лет, а в других регионах – еще на меньший период. Необходимо в законодательство внести изменение, чтобы договор однозначно заключался на 25 лет, и в случае отсутствия у пользователей нарушений он перезаключался автоматически. Рыбаки должны быть уверены в долгосрочной поддержке государством их деятельности. На фоне этого настойчивое продвижение Федеральной антимонопольной службой идеи возобновления аукционного перераспределения всех водных биологических ресурсов и рыболовных участков является прямой угрозой развития отрасли.
Сегодня рыбная отрасль работает стабильно и эффективно. В условиях мировой нестабильности и падения доходов в других отраслях доступ к наиболее рентабельным водным биоресурсам рассматривается крупными компаниями как основа сохранения и преумножения своего капитала. Они используют ФАС для лоббирования своих интересов. Это может обернуться разрушением правовой и финансовой основы рыбохозяйственного комплекса и привести к негативным социально-экономическим последствиями для страны.
Немного истории: в 2001-2003 годах распределение промышленных квот между предприятиями по наиболее ликвидным объектам осуществлялось через аукционы. Платежи за квоты, по различным данным, с 2000 по 2004 год составили от 30 до 47,5 млрд рублей. При этом выручка организаций рыбной промышленности в 2001 году составила суммарно 44 млрд рублей, в 2002 – 48 млрд, в 2003 – 52 млрд. В итоге выручка оказалась меньше, чем стоимость квот. Но не стоит забывать, что параллельно рыбаки продолжали платить зарплаты, налоги, социальные отчисления и кредиты.
К чему мы пришли тогда? К тому, что к 2004 году объем добычи водных биологических ресурсов сократился почти на 1 миллион тонн по сравнению с 2000 годом – с 3,7 миллионов до 2,9 миллионов тонн! Объем инвестиций в основной капитал также сократился почти в три раза, а отраслевая рентабельность – до отрицательных показателей. Итог – невыплата заработной платы людям и банкротство предприятий. Ситуацию удалось спасти только благодаря переходу к долгосрочному закреплению квот за пользователями. Сегодня квоты закреплены на 15 лет до 2033 года. В Америке квоты закрепляются на 50 лет, а в Норвегии – вообще бессрочно.
Антимонопольная служба России вместо того, чтобы поддержать конкуренцию в рыбной отрасли путем сохранения малого и среднего бизнеса, фактически предлагает его уничтожить в интересах крупных компаний за счет перераспределения ресурсов через аукционы.
Очевидно, что аукцион выиграет та компания, у которой больше капитал. Наверняка часть участков заберут себе не региональные компании, а пришлый бизнес, заработавший огромные прибыли, например, на нефти или газе. Промысел лосося в среднем на Камчатке ведется от 15 дней до 3 месяцев в зависимости от места. Будет ли приезжий предприниматель вкладываться в развитие территории, на которой он рыбачит? Конечно, нет, порыбачит и уйдет. Жители лишатся работы, а также дохода и будут вынуждены переехать. И что останется в итоге? Пустые поселения, это неправильно.
–На ваш взгляд, что, кроме не введения аукционов, поможет нашим рыбакам?
–В первую очередь, борьба с браконьерством. И тут самое главное – сохранить ресурс. У нас ведь как сейчас? Рыбоохрана ловит человека, который на лодке стоит с сетями в руке. Казалось бы, очевидно, что браконьер. А он заявляет, что проезжал мимо, увидел сети и решил их снять и отдать инспекторам, и суд встает на его сторону.
Или возьмем, например, международный аэропорт Петропавловск-Камчатский. Идет регистрация на рейс, человек сдает в багаж красную икру в нескольких куботейнерах по 25 килограммов. Опять же очевидно, что это не для личного пользования. Россельхознадзор пытался проверить документы на происхождение икры по отраслевой системе «Меркурий», но транспортная прокуратура усмотрела в этом нарушение прав граждан и запретила проверки. Вдруг он эту икру на рынке купил? Но вы можете себе представить туриста, который на рынке тонну икры покупает в качестве сувенира? Вот и я не могу.
Хочу сказать спасибо работникам природоохранной прокуратуры, которые почти перекрыли второй канал отправки браконьерской икры через отделения Почты России. Ведь раньше можно было на почте сдать в виде посылки хоть тонну икры. Сдал, заплатил за перевозку, ее тут же в самолет, и встречай, Москва. Никакой полиции, рыбоохраны, санвластей, ничего.
Для сохранения нерестилищ браконьерам необходимо ограничить возможность перемещения и продажи икры. Подготовкой к внесению соответствующих изменений в законодательство сейчас занимается наш комитет.
Беседовала Янина БОГДАНОВА, газета «Рыбак Камчатки»
24 июля 2020 г.
Поделиться новостью
Новый парк открыли на берегу Култучного озера в Петропавловске-Камчатском
Новое общественное пространство площадью почти два гектара открылось на берегу Култучного озера в центре Петропавловска-Камчатского. Парк, совместно созданный Сбером и правительством Камчатского края, стал одним из первых крупных объектов в рамках преобразования центральной части краевой столицы.
Парк открыли 30 августа. На праздник пришли жители и гости Петропавловска-Камчатского. В церемонии приняли участие губернатор Камчатского края Владимир Солодов и председатель правления Сбербанка Герман Греф.
Работы на территории, где ранее располагалась этнодеревня, заняли менее четырёх месяцев. За это время на берегу Култучного озера появились панорамный пирс, смотровой павильон с видом на Авачинскую губу, амфитеатр для проведения мероприятий, беседки и защищённые от ветра зоны отдыха. Для детей оборудовали несколько площадок, рассчитанных на разный возраст — от песочниц для малышей до игровых зон для школьников.
При благоустройстве территории отдельное внимание уделили озеленению с учётом камчатского климата. На территории парка высажено 1700 деревьев и больше 15 тысяч кустарников и трав: ель сизая, берёза повислая, ива пендула, клён, рябина, очиток, астильба, кровохлёбка и спиреи. Особого внимания заслуживает восьмиметровая ель. При этом парк постарались не отделять от окружающего ландшафта: его пространство связано с озером, сопками и панорамой Авачинской губы.
По словам Германа Грефа, проект до начала строительства подробно обсуждался с краевыми властями, однако окончательно оценить пространство можно только после завершения работ.
— Мы много раз обсуждали это всё на картинках с губернатором, планировали буквально каждый квадратный метр, но всегда очень интересно посмотреть, что из этого получилось. Мне кажется, это достойный подарок городу и жителям, и в первую очередь молодёжи, — сказал Герман Греф.
При этом работы на территории не заканчиваются. Уже после осмотра парка его создатели определили, что ещё можно добавить. В частности, в следующем году здесь планируют оборудовать кафе с открытой террасой на воде.
Герман Греф отметил, что парк должен стать ориентиром для дальнейшего развития краевой столицы. «Мне кажется, что вот это и есть начало нового Петропавловска и новой Камчатки. После этого объекта уже никогда Петропавловск прежним не будет. Уже задан стандарт, поэтому по этому стандарту будет преобразовываться весь город», — отметил он.
Одним из центральных элементов пространства стала скульптурная композиция, созданная Андреем Асташовым. В оформлении парка использованы образы Камчатки, её природы и коренных жителей полуострова.
Губернатор Владимир Солодов отметил, что главным показателем успешности нового пространства станет отношение к нему самих горожан. Во время открытия он общался с жителями и спрашивал, чего, по их мнению, ещё не хватает.
— Ребята отвечают: «Хочется, чтобы таким стал весь город». И, собственно, это наша задача, к которой мы будем идти. Да, не за один год. Поэтапно будем двигаться к тому, чтобы весь город был таким же продуманным и таким же подготовленным для жизни, комфортным для всех семей. И это то, ради чего мы все трудимся, — рассказал Владимир Солодов.
Открытие парка стало частью более масштабной работы в районе Култучного озера. Следующим этапом должно стать восстановление самого водоёма и прилегающей территории.
— Мы будем очищать Култучное озеро. Это запрос давний, многолетний, этого десятилетия ждали. Уже отрезаны стоки, уже оно очищается, мы видим регенерацию. Но строим очистные, будем после этого вычерпывать всё то, что накопилось, делать фонтаны в центре города, делать прогулочные зоны, продолжать в таком же стиле преображать Петропавловск, делать его городом для жизни, — сказал Владимир Солодов.
Исторически территория вокруг Култучного озера была одним из наиболее посещаемых мест в центре Петропавловска-Камчатского, однако долгое время развивалась фрагментарно. Новый парк должен стать одним из элементов перезапуска всего городского центра.
Открытие нового парка превратилось в большой городской праздник. В течение дня в парке проходили творческие мастер-классы и интерактивные программы. Камчатскую культуру представили выступления ансамблей «Коритэв», «Нулгур» и «Мэнго».
В шоу-программе «Всё начинается здесь» также приняли участие солисты Академии танца Бориса Эйфмана, хоровая капелла имени Евгения Морозова и Центр циркового искусства «Барбарики».
Главным музыкальным событием вечера стал концерт Юрия Николаенко, выступающего под сценическим именем NЮ. Завершился первый большой праздник в новом парке фейерверком.
Михаил ЮДАЕВ, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ», фото автора
Пётр Шпиленок о том, почему судьба диких зверей в руках человека
Фонд защитников природы ведёт на Камчатке, Сахалине и в Магаданской области просветительскую работу в рамках совместного проекта с ВТБ «Земля медведя: правила добрососедства». Но у Фонда и банка есть и другая, не менее важная задача: построить на полуострове место, где смогут лечиться и восстанавливаться дикие животные, пострадавшие по вине человека. Корреспондент «КАМЧАТКА-ИНФОРМ» поговорил с директором Фонда Петром Шпиленком о том, зачем Камчатке такой проект и почему в нём не будет масштабной инфраструктуры.
- Пётр, с какими главными вызовами в спасении животных на Камчатке вы сталкивались на практике, после чего стало окончательно понятно: региону необходим именно такой масштабный центр?
- Человек и дикие животные на Камчатке соседствуют очень тесно, но при этом никакой системной помощи для них здесь просто нет. Лисиц то и дело сбивают машины, находят птиц со сломанными крыльями, находят медвежат, чья мать погибла или пострадала по вине человека. Несколько дней назад на моих глазах утка переводила утят через трассу, её сбили, она была дезориентирована, врезалась в отбойник... Всё это происходит из года в год, и каждый раз непонятно, что с этим делать. Если кого-то и спасают, то силами энтузиастов, на их собственные деньги и своими руками. В регионе есть волонтёры, есть ветеринарная клиника «Крокодил» — одни из наших партнёров по проекту. Они помогают, лечат, делают операции, но держать диких животных до восстановления им попросту негде, у них небольшое помещение в жилом доме. Куда ни посмотри, везде одна и та же картина.
Сразу хочу снять завышенные ожидания. Ничего масштабного в этом центре не будет. Люди слышат слово «центр» и сразу представляют себе что-то вроде дворца. Ничего подобного тут не появится. Вся инфраструктура — вольеры, дом для персонала, кухня для кормов и ветблок, который пока только в проектировании. Но стройка в этом проекте — вообще не главное, ценность в людях и экспертизе. Ветеринары у нас уже есть, реабилитационные центры страны готовы поддерживать нас методически. Собрать вокруг проекта квалифицированную команду — вот в чем наша цель. Вторая цель, к реализации которой мы уже приступили — работать на снижение причин конфликтов, доносить до людей правила поведения в дикой природе, чтобы у центра было как можно меньше «клиентов».
- Вы представляете известную российскую заповедную династию и много лет руководили Кроноцким заповедником. Как ваш личный опыт и опыт борьбы с браконьерством на Камчатке помогли сформировать идеологию этого центра?
- Я вырос в лесу. Первые годы моей жизни семья провела на удалённом кордоне, и диких животных я в детстве видел куда чаще, чем людей, не считая родителей и брата. Так что для меня это никогда не было чем-то абстрактным.
Позже, уже в юности, я участвовал в борьбе с браконьерством на Курильском озере, и там было немало моментов, которые запомнились на всю жизнь. Как-то раз мы сидели в засаде рядом с медведем, попавшим в петлю, и ждали, пока за ним придут браконьеры, чтобы взять их с поличным. Пристрелить зверя, чтобы прекратить его мучения, было нельзя. Ты просто сидишь, слышишь, как ревёт этот медведь, и ненавидишь весь мир. Уже тогда я осознал, что зверям мало охраны на бумаге, им нужна ещё реальная помощь своими руками.
- Известно, что при проектировании вы опирались на лучшие российские практики. Опыт каких отечественных коллег лёг в основу «Земли медведя» и где сотрудники перенимали навыки работы, например, с осиротевшими медвежатами?
- У нас довольно большая партнёрская сеть, мы перенимаем опыт у разных реабилитационных центров страны. Но главных партнёров у нас два. Первый — Госпиталь Дикой Природы — ветеринары, которые специализируются именно на диких животных. Второй — Центр спасения медвежат в Тверской области, основанный Валентином Сергеевичем Пажетновым, который готов полностью поддерживать нас методически в работе.
- Строительство началось в июле. Расскажите, почему в качестве площадки была выбрана именно территория в Елизовском районе, около кордона «Пиначево»? Чем эта локация идеальна для будущих подопечных?
- Тут стоит немного уточнить сроки. Летом мы рассчитывали начать раньше, но оформление земли заняло больше времени, чем планировали, и по факту стройка стартовала только сейчас.
А площадка действительно удачная. Она, с одной стороны, заметно удалена от населённых пунктов. Территория граничит с Налычевским парком, по сути, это дикая природа. В глубине леса и будет идти работа с животными, которые не должны видеть людей. Ближе к дороге расположится ветблок. При этом место сохраняет хорошую транспортную доступность, а это тоже немаловажно.
- Вы подчёркиваете, что Центр не будет вмешиваться в естественные процессы природы. Как на практике провести грань между естественной трагедией (например, истощением зверя) и травмой по вине человека, когда вмешательство действительно необходимо?
- Вопрос философский, но логика у него довольно простая. Есть процессы вроде отношений «хищник-жертва», куда вмешиваться точно не нужно. И есть прямая вина человека, когда зверя сбили, ранили, отбили у браконьеров, помогли освободиться от пластикового «ошейника». Тут реабилитация действительно нужна. Но даже вина тут всё-таки не главное. Куда важнее другой вопрос, сохраняется ли у животного шанс вернуться в дикую природу.
Мы ещё не запустили работу с животными, и заранее всего не предсказать, но базовая позиция такая: в первую очередь принимаем тех, у кого есть шанс на выпуск. Это не зоопарк и не пункт передержки, у центра другая задача. Если кого-то вылечили, а в дикой природе он уже не выживет или слишком привык к человеку, часть таких животных, возможно, останется у нас на постоянной основе. Но превращаться в зоопарк мы точно не хотим.
- Вместе со строительством Центра вы активно развиваете программу «Земля медведя: правила добрососедства». Расскажите подробнее об этой инициативе. Как вы планируете масштабировать просвещение среди местных жителей и потока туристов? Когда можно ждать первые положительные результаты?
- Центр будет заниматься работой с животными, но конфликты практически всегда начинаются с действий человека. Для конкретного зверя, конечно, важно, чтобы его вылечили, но, если смотреть на популяцию в целом, работа с людьми и её результаты значат куда больше. Поэтому программу «Земля медведя: правила добрососедства» мы начали ещё до запуска самого центра. Сюда входит довольно много всего. Форма тут вторична: статья это, лекция, мультфильм, пост в соцсетях или памятка в туристической локации. Цель всегда одна — объяснить, откуда берутся конфликты и как их избежать. Дальше хочется двигаться и в сторону административной работы, например, добиваться, чтобы свалки и помойки были недоступны для медведей. В планах это есть. Просветительская часть тоже продолжит расти.
Быстрых результатов мы не ждём, хорошо, если они появятся в ближайшие 5–10 лет. Это не тот случай, когда на протяжении полугода мы рассказывали людям о безопасном соседстве, и все резко стали вести себя правильно, а конфликты исчезли. Так не бывает. Это долгая, планомерная работа. Похожий путь уже проходили другие страны, и мы, хочется верить, его тоже пройдём. Но безопасность на медвежьей территории зависит от всех: государства, бизнеса, жителей и туристов, а достучаться до каждого — долгий труд.
- Помимо медведей, кто ещё станет потенциальным пациентом Центра? Будет ли здесь развёрнута госпитальная база для реабилитации других диких животных, например, птиц или лисиц?
- Центр создаётся для диких животных Камчатки в целом, медведи — лишь часть нашей будущей работы. Лисицы, птицы, тюлени, любой дикий зверь полуострова, который пострадал по вине человека и у которого, как считают специалисты, ещё есть шанс вернуться в дикую природу, — это и есть наш «клиент».
- Центр строится без бюджетных денег, на частные и корпоративные пожертвования. Кто вас сегодня поддерживает?
- Мы благодарны банку ВТБ — это наш главный партнёр с самого начала проекта, без такой поддержки многого просто не случилось бы. Но одним крупным партнёром дело не ограничивается. Помогают и другие компании, и обычные люди, причём не обязательно крупными суммами. Даже условные сто рублей на самом деле имеют значение. Каждое такое пожертвование — это ещё и знак, что человеку не всё равно, что происходит вокруг него на Камчатке. Так постепенно вокруг проекта складывается настоящее сообщество: фонд, партнёры и сотни людей, которые чувствуют себя частью этой истории. И за это мы благодарны каждому.
- Каким вы видите Центр через 5–10 лет и сможет ли модель «Земли медведя» стать образцом для создания аналогичных центров реабилитации в других заповедных регионах России?
- Загадывать на пять или десять лет вперёд не берусь. Сначала нужно достроить и запустить сам центр, а уже потом разбираться, получится ли из него образец для подражания. Но в России сегодня работает много классных команд, которые двигают природоохранное дело вперёд, каждая на своём участке. Мы не воспринимаем это как конкуренцию, скорее, как общее дело. Чем больше таких центров появится по стране, тем лучше. И если наш опыт кому-то однажды пригодится, будем только рады.
Следить, как продвигается создание центра, можно на сайте проекта: землямедведя.рф
Подготовила Алиса ЩЕДРИНА, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»
Фото из архива Фонда защитников природы
Инфоблок необходим для работы данного компонента. Инфоблок не задан.
Комментарии(0)