Всю жизнь бороться за каждый шаг
Сегодня, в Международный день защиты детей, мы публикуем интервью с жительницей Петропавловска-Камчатского Кристиной Париловой, для которой этот день стал, можно сказать, профессиональным праздником. Ведь за семь лет родительства она превратилась из юной нежной девушки в настоящего закалённого бойца – ради дочери, страдающей ДЦП. Кристина объездила полмира в поисках лучших реабилитационных центров и самых эффективных методик, научилась самостоятельно вести сборы средств в социальных сетях, выдерживая волны негатива и агрессии, и не только сумела поставить на ноги свою дочку и дать ей возможность пойти в школу вместе со сверстниками, но и стала работать социальным юристом, помогая другим, попавшим в трудную ситуацию, находить из неё выход.
- Кристина, как складывалась ваша жизнь до рождения дочери, и с чего начались проблемы с её здоровьем?
- В 2006-м году я переехала жить из села Кавалерское Усть-Большерецкого района в Петропавловск, поступила в КГТУ. Познакомилась с отцом своей дочери. Мы долго встречались, он красиво за мной ухаживал, потом стали жить вместе и мечтали о ребёнке. В 2013 году поженились, а в декабре родилась дочь. Беременность протекала легко, все анализы и скрининги я делала вовремя. Дочь ждали все, она очень желанный ребёнок. Всё складывалось, как в сказке. И даже когда Нелли родилась раньше срока – на 34-й неделе, мы не паниковали, у неё был хороший вес, рост, и в целом развитие шло неплохо. Сказка кончилась, когда дочке в девять месяцев сделали очередную прививку. Ведь как ещё объяснить, что до этого момента ребёнок нормально развивался, а после прививки появился тонус?..
К сожалению, молодым родителям не объясняют последствий и не дают подробных рекомендаций, да и ребёнка проверяют не слишком тщательно: послушали, горло посмотрели и всё. Никто не берёт никаких анализов, чтобы знать полную картину состояния здоровья, да и ответственность тоже никто не несёт.
Поле укола у Нелли была огромная шишка в ноге, трое суток держалась высокая температура, я не один раз вызывала скорую. Позже мы заметили, что у дочки появился сильный тонус в руке, она сжалась в кулак, и ножки стали, как не свои. Я побежала по неврологам, они в один голос твердили: ребёнок не доношен, подождите, всё нормально. И только массажистка, делая дочке очередной массаж на дому, сказала: «Бей тревогу, у вас ДЦП».
Помню, как земля ушла у меня из-под ног, как шла к родителям и ревела, а в голове мучительно стучало: «Почему у меня? Почему с моей дочерью?!». Вскоре диагноз подтвердился, и мы начали собирать документы на установление инвалидности.
У мамы были небольшие сбережения, мы сняли всё, что удалось накопить, и отправились на первый курс платной реабилитации во Владивосток. Жизнь наша полностью изменилась.
Нужно бороться, не обращая внимания ни на что
- Думаю, нужно проделать огромную работу над собой, чтобы принять эту ситуацию. Был ли рядом кто-то, на кого можно было опереться?
- Главной моей поддержкой была и остаётся семья – за исключением бывшего мужа, с ним мы почти сразу после этих событий стали отдаляться, вскоре развелись, а сейчас он в розыске у судебных приставов за долги по алиментам.
После возвращения с первого курса реабилитации я встретилась с Юлией Ромейко, учредившей благотворительный фонд «Спаси жизнь». В фонде я познакомилась с мамами, у детей которых были такие же проблемы, получила много информации и стала собирать документы на лечение по квоте в Москве. И на протяжении многих лет, что летали в Москву, мы останавливались в «Добром доме» – это квартиры, которые арендовала Юлия для семей с больными детьми из регионов. Проживание там бесплатно, за всё платит фонд.
Из тех, с кем я когда-то общалась, училась, рядом остались единицы – хватит пальцев одной руки посчитать тех, кто действительно за нас переживал и переживает. Остальные отвернулись. Я их не осуждаю – наверное, им трудно было принять эту ситуацию, намного легче отстраниться и забыть.
Мне самой было очень тяжело принять факт, что с нами это всё происходит, что теперь такой и будет наша жизнь… Было больно: почему у моей подруги ребёнок ходит, а я до сих пор коляску вожу? Мама воспитала троих детей, и никто не знал, что здоровый ребёнок может вдруг заболеть ДЦП из-за того, что не всегда качественно делают обследования, не всегда добросовестно относятся врачи... И до сих пор очень трудно это осознавать.
Пришлось научиться бороться за своего ребёнка, не обращая внимания ни на что, потому что морально давят со всех сторон и очень сильно – от медработников до чиновников, которые непосредственно с этим работают, выделяют квоты. Нужно пройти семь кругов ада, чтобы быть услышанным, собрать кучу справок и прождать массу времени, чтобы тебя приняли на какое-то лечение бесплатно. Медработники постоянно кричат, что «если не поставите прививку – ни в садик не попадёте, никуда». Пытаются угрозами, запугиванием надавить на человека, когда на него и так уже надавлено хорошо.
- Возможно ли получать адекватную помощь детям с подобными проблемами на Камчатке?
- Мой однозначный ответ – нет. Может быть, какую-то поддерживающую терапию, совсем лёгкую, больше похожую на санаторно-курортное лечение, но не на процесс реабилитации.
- Чего здесь особенно не хватает?
- У нас нет ни одного реабилитационного центра, в котором бы работали специалисты высокого уровня. В своё время я поднимала этот вопрос на прямой линии с губернатором, на тот момент пост занимал Владимир Илюхин. Мне ответили: «Но у нас же в поликлиниках есть врачи, оборудование новое». Может, оборудование есть, но только лечить на нём не умеют. У нас врачи проходят курс обучения в лучшем случае месяц, получают сертификат и считается, что они могут преподавать ЛФК либо бобат-терапию (нейро-развивающее лечение, которое восстанавливает мышечный тонус и стимулирует развитие правильной моторики – прим. авт.). Но это не те специалисты, которые могут качественно оказать помощь. На Камчатке мне не хватает медицины вообще – нормальной, адекватной, профессиональной медицины. Её просто нет.
- Как часто приходится выезжать? Чего удалось достичь в состоянии Нелли? В каком бы она была положении, если бы вы занимались ею только на Камчатке?
- Мы выезжали до пяти раз в год. Сейчас сократили до трёх-четырёх раз. Дочь самостоятельно передвигается, готовится к школе, и это огромный прогресс, успех, это колоссальная работа – наш совместный тяжёлый труд. Без этих поездок, изнурительных порой занятий Нелли осталась бы инвалидом-колясочником. Больше бы ей ничего не светило. Если бы я не искала платные курсы реабилитации, если бы в это не вкладывалось очень много денег, я думаю, что даже с нашими квотами дальше инвалидной коляски, в лучшем случае – ходьбы по стенам, мы бы не двинулись.
Не бояться просить о помощи
- Вам приходится постоянно искать деньги на лечение дочери – от обращений в благотворительные фонды до самостоятельного сбора в соцсетях. Насколько это эффективно? Трудно ли жить открыто, показывая свою жизнь незнакомым людям?
- Да, медицина в наши дни обходится очень дорого, и реабилитация тоже стоит огромных денег. Начинала я с обращений в благотворительные фонды. Но там такие очереди! Пока дождёшься – пройдёт года три, а то и пять. Мы всё равно стучались во все двери, получали отказы. Даже просто на том основании, что мы с Камчатки. На мой взгляд, это очень странно, ведь дети – всегда дети, где бы ни жили. Отступать было некуда, и тогда я открыла страничку в Инстаграме и начала активно обращаться к людям. Надежду, что какой-то фонд всё-таки будет нам помогать, тоже не теряла. У нас был положительный опыт с одним фондом – уже упомянутым «Спаси жизнь» Юлии Ромейко, он оплатил нам реабилитацию во Владивостоке. И был тяжёлый опыт, когда фонд поступил очень некрасиво. Многие помнят, наверное, этих заезжих гастролёров, которые обещали помощь, собирали деньги в торговых центрах, и с большим трудом удалось потом небольшую часть суммы получить, а львиную долю они положили себе в карманы и остались безнаказанными. Но это на их совести, не хочется даже об этом вспоминать.
Так что пришлось рассчитывать только на себя. Безусловно, открывать свою жизнь на всеобщее обозрение – шаг нелёгкий, но другого способа обеспечить лечение дочери у нас не было. Чего только я не услышала в свой адрес! Алкашка, наркоманка, вела асоциальный образ жизни, раз у неё ребёнок с ДЦП – так ей и надо. Люди не хотели вникнуть, подумать, даже просто прочитать мои объяснения в комментариях – это было очень тяжело. Особенно на первых порах. Сидишь и перебираешь: почему же именно ты столкнулся с такой чередой не только неудач, но и негативных слов?.. Было очень больно. Но результат был важнее моих огорчений, и постепенно я научилась воспринимать эту «критику» в свой адрес, научилась общаться с людьми. К счастью, людей, которые действительно хотят помогать, много. Яркий тому пример игра «Разумные люди», которую организовал в Петропавловске-Камчатском Парвиз Ганбаров. Когда мы ему написали, что собираем деньги на лечение и просим помочь, он незамедлительно приехал в гости, мы познакомились, и он организовал игру, в которой участвовали 380 человек, благодаря чему удалось собрать сотни тысяч рублей на лечение дочки. Огромное спасибо Парвизу и каждому из игроков.
Добиваться результата сквозь боль и усталость
- Нелли всегда придётся жить в режиме постоянных занятий?
- Да, как только она остановится, появится угроза оказаться в инвалидном кресле. Спастика (непроизвольное движение или спазм мышц, сопровождается мышечной слабостью и болью – прим. авт.) может сыграть очень злую шутку с детьми с ДЦП и пагубно отразиться на здоровье. У Нелли уже оперированы ноги, и их нужно постоянно держать под контролем, стоит немного упустить – последуют новые операции. Правую руку тяжело разогнуть несмотря на то, что мы постоянно занимаемся, постоянно я её куда-то вожу, ищу что-то новое, новый подход, который, может быть, нам больше подойдёт. Не останавливаюсь на каком-то одном центре. Мы много лечились за границей, но коронавирус внёс коррективы, все центры были закрыты, нигде не принимали, и многие дети остались без реабилитации. Их состояние усугубилось. К счастью, мы всё это время занимались платно с приезжим специалистом, который из-за ограничений был вынужден задержаться на Камчатке.
- Как такой образ жизни отразился на характере дочки?
- Она умеет добиваться всего сама. Очень упорная – бежит на занятия, знает, что ей это нужно. Даже если плачет, жалуется, что устала от всего, то быстро берёт себя в руки. Очень позитивная, открытая и очень добрая. Обожает рисовать. Мечтает стать врачом. Наверное, у многих была такая мечта, но Нелли серьёзно к этому подходит, по её просьбе я купила кучу книг про тело человека. Ей очень интересно, как что устроено. Сказала, вырастет – будет терапевтом, будет лечить взрослых. Не знаю, почему так решила, ведь сама она боится врачей. Точнее – не доверяет. Ей пришлось вытерпеть очень много боли. Чтобы убрать спастику, расслабить мышцы, кололи точечно препарат «Диспорт» в мышцы. Это жуткая процедура и страшное зрелище! Иногда требовалось более 30 проколов – она вырывалась, ребёнка держали трое-пятеро взрослых, представляете, какая сила у детей?! А попасть надо именно в определённую мышцу. Так что боли натерпелась ого-го сколько, и сейчас даже просто показать горло педиатру для дочери большой стресс.
Видя, как она работает, каким трудом ей даются вещи, самые обычные для большинства людей – бегать, прыгать, дотянуться и что-то взять – я понимаю: всё, что казалось мне проблемой, из-за чего я ломала голову или хотела опустить руки, на самом деле пустяк. Дочь делает меня сильной, и именно в ней я черпаю не только силы, но и вдохновение.
Не зацикливаться на проблемах
- Многие мамы в похожей ситуации не думают о трудоустройстве, вы же пошли работать социальным юристом и с большим энтузиазмом берётесь за каждое дело.
- У меня два высших образования, одно техническое, второе юридическое. Когда-то я мечтала работать в органах следствия или дознания, мне это так нравилось! Практику там проходила. Но жизнь распорядилась по-своему. После продолжительной – в течение четырёх лет – борьбы за здоровье дочки, когда ситуация более-менее стабилизировалась, я чувствовала сильную моральную усталость. Нужно было загрузить мозг работой в другом направлении. И я решила найти работу. Получала отказ за отказом, потому что не скрывала от работодателей, что имею ребёнка-инвалида, буду выезжать на реабилитацию в свой положенный отпуск. Но если многие руководители считают помехой здоровых маленьких детей, что уж говорить о ребёнке-инвалиде! Однажды я увидела вакансию социального работника и пришла на собеседование в Камчатский центр социальной помощи семье и детям. Через месяц у нас была плановая реабилитация, мы должны были улетать в Польшу, и несмотря на это директор Центра приняла меня на работу. Так я и осталась в этом учреждении, потом освободилось место юриста, я заняла его и стала работать по своей специальности. Мои клиенты, в основном, люди, оказавшиеся в трудной жизненной ситуации, малообеспеченные, уставшие искать выход в череде проблем. Я ценю свою работу за возможность помогать им, мне нравится видеть положительный результат моих усилий, чувствовать себя нужной. Когда люди улыбаются, говорят спасибо – это очень здорово. Наверное, я так сильно радуюсь, потому что сама просила помощи в трудной ситуации, и мне помогали.
- Это даёт возможность многое узнать об окружающих людях…
- Точно! И могу сказать: жители Камчатки в большинстве своём отзывчивые люди. Многие, кого мы просили разместить нас в своём аккаунте, откликались – огромное спасибо им! А некоторые знакомые отказывали – не хотели портить свои ленты, выставляя просьбы о помощи ребёнку с ДЦП.
До сих пор находятся люди, которые только узнали о Нелли и тоже хотят помочь, но мы уже стараемся сами всё сделать, я работаю, получаю зарплату. Да, не всегда хватает денег, приходится экономить, поездки выходят очень дорого, и у нас много дополнительных платных занятий.
Был такой случай – я привела дочку на подготовку к школе, в частную школу, и после первого занятия мне сказали: «Извините, мы не будем заниматься с вашим ребёнком». А Нелли прямо горела желанием, ей так понравилось, там было очень много ребятишек, интересно. Оказалось, педагог не захотела подать ей руку, чтобы она встала. Тогда ещё дочь ходила не очень хорошо и для того, чтобы встать с пола, ей нужна была поддержка. Педагог просто не захотела давать руку. Несмотря на то, что ребёнок умный, стремится, хочет. И мне пришлось искать учителей, которые бы хотели с ней заниматься.
Один из таких прекрасных педагогов – создательница языковой школы «Babelfish» Наталья Рыбалко. Она узнала нашу историю в социальных сетях, разместила информацию у себя на страничке и в школе и пригласила нас посещать школу бесплатно. Огромное спасибо ей, это очень большая помощь и поддержка для нас.
- Не могу не спросить – встретили ли вы мужчину, который стал вам настоящей опорой?
- Да, мы вместе уже почти пять лет, Нелли зовёт его папой. Он её принял безоговорочно, настолько душевно... Он очень её поддерживает и искренне переживает за неё. И хотя он всегда остаётся за кадром, та работа, которую он проделал и делает ради нас – колоссальна!
Быть хорошим человеком
- Кристина, вам выпало очень непростое материнство. Хотели бы вы стать мамой ещё раз?
- Конечно! Где же ещё черпать силы, как не в наших детях, видеть в них своё продолжение? Хотелось бы стать мамой, посмотреть на первые шаги своего ребёнка, которые мне так и не удалось увидеть, пройти заново весь этот путь, потому что с дочкой все эти маленькие радости – как детки растут, развиваются – к сожалению, не состоялись.
- О чём вы мечтаете?
- Мечтаю развиваться, достичь успеха в карьере, поэтому я очень много читаю, учусь, прохожу курсы. Стремлюсь быть хорошим человеком, который будет помогать людям не почему либо, а просто так.
Работая в социальной сфере, я поняла, что не могу оставаться пассивным наблюдателем, что должна бороться не только за свою дочь, но и за других детишек-инвалидов, и я стала обращаться к депутатам, указывать им на пробелы в законодательстве. Выступила с инициативами в поддержку семей с детьми-инвалидами. Первая касается назначения пенсий и пособий – сейчас, если умер один из родителей, семья должна выбирать, получать ей пенсию по потере кормильца либо по инвалидности. Это явная несправедливость. Убеждена, что ребёнок, оставшийся с одним родителем, имеет право и на пособие на инвалидности, и на пенсию по потере кормильца. Вторая инициатива касалась семей, в которых один из родителей злостно уклоняется от уплаты алиментов и признан судом безвестно отсутствующим – чтобы государство помогало детям, выплачивало хоть часть от прожиточного минимума. Это серьёзная проблема. Как ни грустно, но отцы часто уходят из семей, когда ребёнок тяжело заболел, не желают платить алименты, и матерям приходится в одиночку справляться кто как может. Недавно пришёл ответ из Государственной думы – пишут, что мои предложения на сто процентов поддержаны и будут взяты в работу.
Беседовала Эмма КИНАС, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»
Фото из архива семьи ПАРИЛОВЫХ
1 июня 2021 г.
Поделиться новостью
Новый парк открыли на берегу Култучного озера в Петропавловске-Камчатском
Новое общественное пространство площадью почти два гектара открылось на берегу Култучного озера в центре Петропавловска-Камчатского. Парк, совместно созданный Сбером и правительством Камчатского края, стал одним из первых крупных объектов в рамках преобразования центральной части краевой столицы.
Парк открыли 30 августа. На праздник пришли жители и гости Петропавловска-Камчатского. В церемонии приняли участие губернатор Камчатского края Владимир Солодов и председатель правления Сбербанка Герман Греф.
Работы на территории, где ранее располагалась этнодеревня, заняли менее четырёх месяцев. За это время на берегу Култучного озера появились панорамный пирс, смотровой павильон с видом на Авачинскую губу, амфитеатр для проведения мероприятий, беседки и защищённые от ветра зоны отдыха. Для детей оборудовали несколько площадок, рассчитанных на разный возраст — от песочниц для малышей до игровых зон для школьников.
При благоустройстве территории отдельное внимание уделили озеленению с учётом камчатского климата. На территории парка высажено 1700 деревьев и больше 15 тысяч кустарников и трав: ель сизая, берёза повислая, ива пендула, клён, рябина, очиток, астильба, кровохлёбка и спиреи. Особого внимания заслуживает восьмиметровая ель. При этом парк постарались не отделять от окружающего ландшафта: его пространство связано с озером, сопками и панорамой Авачинской губы.
По словам Германа Грефа, проект до начала строительства подробно обсуждался с краевыми властями, однако окончательно оценить пространство можно только после завершения работ.
— Мы много раз обсуждали это всё на картинках с губернатором, планировали буквально каждый квадратный метр, но всегда очень интересно посмотреть, что из этого получилось. Мне кажется, это достойный подарок городу и жителям, и в первую очередь молодёжи, — сказал Герман Греф.
При этом работы на территории не заканчиваются. Уже после осмотра парка его создатели определили, что ещё можно добавить. В частности, в следующем году здесь планируют оборудовать кафе с открытой террасой на воде.
Герман Греф отметил, что парк должен стать ориентиром для дальнейшего развития краевой столицы. «Мне кажется, что вот это и есть начало нового Петропавловска и новой Камчатки. После этого объекта уже никогда Петропавловск прежним не будет. Уже задан стандарт, поэтому по этому стандарту будет преобразовываться весь город», — отметил он.
Одним из центральных элементов пространства стала скульптурная композиция, созданная Андреем Асташовым. В оформлении парка использованы образы Камчатки, её природы и коренных жителей полуострова.
Губернатор Владимир Солодов отметил, что главным показателем успешности нового пространства станет отношение к нему самих горожан. Во время открытия он общался с жителями и спрашивал, чего, по их мнению, ещё не хватает.
— Ребята отвечают: «Хочется, чтобы таким стал весь город». И, собственно, это наша задача, к которой мы будем идти. Да, не за один год. Поэтапно будем двигаться к тому, чтобы весь город был таким же продуманным и таким же подготовленным для жизни, комфортным для всех семей. И это то, ради чего мы все трудимся, — рассказал Владимир Солодов.
Открытие парка стало частью более масштабной работы в районе Култучного озера. Следующим этапом должно стать восстановление самого водоёма и прилегающей территории.
— Мы будем очищать Култучное озеро. Это запрос давний, многолетний, этого десятилетия ждали. Уже отрезаны стоки, уже оно очищается, мы видим регенерацию. Но строим очистные, будем после этого вычерпывать всё то, что накопилось, делать фонтаны в центре города, делать прогулочные зоны, продолжать в таком же стиле преображать Петропавловск, делать его городом для жизни, — сказал Владимир Солодов.
Исторически территория вокруг Култучного озера была одним из наиболее посещаемых мест в центре Петропавловска-Камчатского, однако долгое время развивалась фрагментарно. Новый парк должен стать одним из элементов перезапуска всего городского центра.
Открытие нового парка превратилось в большой городской праздник. В течение дня в парке проходили творческие мастер-классы и интерактивные программы. Камчатскую культуру представили выступления ансамблей «Коритэв», «Нулгур» и «Мэнго».
В шоу-программе «Всё начинается здесь» также приняли участие солисты Академии танца Бориса Эйфмана, хоровая капелла имени Евгения Морозова и Центр циркового искусства «Барбарики».
Главным музыкальным событием вечера стал концерт Юрия Николаенко, выступающего под сценическим именем NЮ. Завершился первый большой праздник в новом парке фейерверком.
Михаил ЮДАЕВ, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ», фото автора
Пётр Шпиленок о том, почему судьба диких зверей в руках человека
Фонд защитников природы ведёт на Камчатке, Сахалине и в Магаданской области просветительскую работу в рамках совместного проекта с ВТБ «Земля медведя: правила добрососедства». Но у Фонда и банка есть и другая, не менее важная задача: построить на полуострове место, где смогут лечиться и восстанавливаться дикие животные, пострадавшие по вине человека. Корреспондент «КАМЧАТКА-ИНФОРМ» поговорил с директором Фонда Петром Шпиленком о том, зачем Камчатке такой проект и почему в нём не будет масштабной инфраструктуры.
- Пётр, с какими главными вызовами в спасении животных на Камчатке вы сталкивались на практике, после чего стало окончательно понятно: региону необходим именно такой масштабный центр?
- Человек и дикие животные на Камчатке соседствуют очень тесно, но при этом никакой системной помощи для них здесь просто нет. Лисиц то и дело сбивают машины, находят птиц со сломанными крыльями, находят медвежат, чья мать погибла или пострадала по вине человека. Несколько дней назад на моих глазах утка переводила утят через трассу, её сбили, она была дезориентирована, врезалась в отбойник... Всё это происходит из года в год, и каждый раз непонятно, что с этим делать. Если кого-то и спасают, то силами энтузиастов, на их собственные деньги и своими руками. В регионе есть волонтёры, есть ветеринарная клиника «Крокодил» — одни из наших партнёров по проекту. Они помогают, лечат, делают операции, но держать диких животных до восстановления им попросту негде, у них небольшое помещение в жилом доме. Куда ни посмотри, везде одна и та же картина.
Сразу хочу снять завышенные ожидания. Ничего масштабного в этом центре не будет. Люди слышат слово «центр» и сразу представляют себе что-то вроде дворца. Ничего подобного тут не появится. Вся инфраструктура — вольеры, дом для персонала, кухня для кормов и ветблок, который пока только в проектировании. Но стройка в этом проекте — вообще не главное, ценность в людях и экспертизе. Ветеринары у нас уже есть, реабилитационные центры страны готовы поддерживать нас методически. Собрать вокруг проекта квалифицированную команду — вот в чем наша цель. Вторая цель, к реализации которой мы уже приступили — работать на снижение причин конфликтов, доносить до людей правила поведения в дикой природе, чтобы у центра было как можно меньше «клиентов».
- Вы представляете известную российскую заповедную династию и много лет руководили Кроноцким заповедником. Как ваш личный опыт и опыт борьбы с браконьерством на Камчатке помогли сформировать идеологию этого центра?
- Я вырос в лесу. Первые годы моей жизни семья провела на удалённом кордоне, и диких животных я в детстве видел куда чаще, чем людей, не считая родителей и брата. Так что для меня это никогда не было чем-то абстрактным.
Позже, уже в юности, я участвовал в борьбе с браконьерством на Курильском озере, и там было немало моментов, которые запомнились на всю жизнь. Как-то раз мы сидели в засаде рядом с медведем, попавшим в петлю, и ждали, пока за ним придут браконьеры, чтобы взять их с поличным. Пристрелить зверя, чтобы прекратить его мучения, было нельзя. Ты просто сидишь, слышишь, как ревёт этот медведь, и ненавидишь весь мир. Уже тогда я осознал, что зверям мало охраны на бумаге, им нужна ещё реальная помощь своими руками.
- Известно, что при проектировании вы опирались на лучшие российские практики. Опыт каких отечественных коллег лёг в основу «Земли медведя» и где сотрудники перенимали навыки работы, например, с осиротевшими медвежатами?
- У нас довольно большая партнёрская сеть, мы перенимаем опыт у разных реабилитационных центров страны. Но главных партнёров у нас два. Первый — Госпиталь Дикой Природы — ветеринары, которые специализируются именно на диких животных. Второй — Центр спасения медвежат в Тверской области, основанный Валентином Сергеевичем Пажетновым, который готов полностью поддерживать нас методически в работе.
- Строительство началось в июле. Расскажите, почему в качестве площадки была выбрана именно территория в Елизовском районе, около кордона «Пиначево»? Чем эта локация идеальна для будущих подопечных?
- Тут стоит немного уточнить сроки. Летом мы рассчитывали начать раньше, но оформление земли заняло больше времени, чем планировали, и по факту стройка стартовала только сейчас.
А площадка действительно удачная. Она, с одной стороны, заметно удалена от населённых пунктов. Территория граничит с Налычевским парком, по сути, это дикая природа. В глубине леса и будет идти работа с животными, которые не должны видеть людей. Ближе к дороге расположится ветблок. При этом место сохраняет хорошую транспортную доступность, а это тоже немаловажно.
- Вы подчёркиваете, что Центр не будет вмешиваться в естественные процессы природы. Как на практике провести грань между естественной трагедией (например, истощением зверя) и травмой по вине человека, когда вмешательство действительно необходимо?
- Вопрос философский, но логика у него довольно простая. Есть процессы вроде отношений «хищник-жертва», куда вмешиваться точно не нужно. И есть прямая вина человека, когда зверя сбили, ранили, отбили у браконьеров, помогли освободиться от пластикового «ошейника». Тут реабилитация действительно нужна. Но даже вина тут всё-таки не главное. Куда важнее другой вопрос, сохраняется ли у животного шанс вернуться в дикую природу.
Мы ещё не запустили работу с животными, и заранее всего не предсказать, но базовая позиция такая: в первую очередь принимаем тех, у кого есть шанс на выпуск. Это не зоопарк и не пункт передержки, у центра другая задача. Если кого-то вылечили, а в дикой природе он уже не выживет или слишком привык к человеку, часть таких животных, возможно, останется у нас на постоянной основе. Но превращаться в зоопарк мы точно не хотим.
- Вместе со строительством Центра вы активно развиваете программу «Земля медведя: правила добрососедства». Расскажите подробнее об этой инициативе. Как вы планируете масштабировать просвещение среди местных жителей и потока туристов? Когда можно ждать первые положительные результаты?
- Центр будет заниматься работой с животными, но конфликты практически всегда начинаются с действий человека. Для конкретного зверя, конечно, важно, чтобы его вылечили, но, если смотреть на популяцию в целом, работа с людьми и её результаты значат куда больше. Поэтому программу «Земля медведя: правила добрососедства» мы начали ещё до запуска самого центра. Сюда входит довольно много всего. Форма тут вторична: статья это, лекция, мультфильм, пост в соцсетях или памятка в туристической локации. Цель всегда одна — объяснить, откуда берутся конфликты и как их избежать. Дальше хочется двигаться и в сторону административной работы, например, добиваться, чтобы свалки и помойки были недоступны для медведей. В планах это есть. Просветительская часть тоже продолжит расти.
Быстрых результатов мы не ждём, хорошо, если они появятся в ближайшие 5–10 лет. Это не тот случай, когда на протяжении полугода мы рассказывали людям о безопасном соседстве, и все резко стали вести себя правильно, а конфликты исчезли. Так не бывает. Это долгая, планомерная работа. Похожий путь уже проходили другие страны, и мы, хочется верить, его тоже пройдём. Но безопасность на медвежьей территории зависит от всех: государства, бизнеса, жителей и туристов, а достучаться до каждого — долгий труд.
- Помимо медведей, кто ещё станет потенциальным пациентом Центра? Будет ли здесь развёрнута госпитальная база для реабилитации других диких животных, например, птиц или лисиц?
- Центр создаётся для диких животных Камчатки в целом, медведи — лишь часть нашей будущей работы. Лисицы, птицы, тюлени, любой дикий зверь полуострова, который пострадал по вине человека и у которого, как считают специалисты, ещё есть шанс вернуться в дикую природу, — это и есть наш «клиент».
- Центр строится без бюджетных денег, на частные и корпоративные пожертвования. Кто вас сегодня поддерживает?
- Мы благодарны банку ВТБ — это наш главный партнёр с самого начала проекта, без такой поддержки многого просто не случилось бы. Но одним крупным партнёром дело не ограничивается. Помогают и другие компании, и обычные люди, причём не обязательно крупными суммами. Даже условные сто рублей на самом деле имеют значение. Каждое такое пожертвование — это ещё и знак, что человеку не всё равно, что происходит вокруг него на Камчатке. Так постепенно вокруг проекта складывается настоящее сообщество: фонд, партнёры и сотни людей, которые чувствуют себя частью этой истории. И за это мы благодарны каждому.
- Каким вы видите Центр через 5–10 лет и сможет ли модель «Земли медведя» стать образцом для создания аналогичных центров реабилитации в других заповедных регионах России?
- Загадывать на пять или десять лет вперёд не берусь. Сначала нужно достроить и запустить сам центр, а уже потом разбираться, получится ли из него образец для подражания. Но в России сегодня работает много классных команд, которые двигают природоохранное дело вперёд, каждая на своём участке. Мы не воспринимаем это как конкуренцию, скорее, как общее дело. Чем больше таких центров появится по стране, тем лучше. И если наш опыт кому-то однажды пригодится, будем только рады.
Следить, как продвигается создание центра, можно на сайте проекта: землямедведя.рф
Подготовила Алиса ЩЕДРИНА, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»
Фото из архива Фонда защитников природы
Инфоблок необходим для работы данного компонента. Инфоблок не задан.
Комментарии(0)