О чем мечтает Дед Мороз

О чем мечтает Дед Мороз

30 декабря 2016 11:14
6228

О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ
Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"

Из цикла «Наши люди»

Артист Камчатского театра кукол Владимир Бережков – один из самых опытных и востребованных Дедов Морозов Камчатки. Начинал он почти 20 лет назад, расклеивая объявления и добираясь «на вызовы» на рейсовых автобусах, брался за все заказы. Сейчас заслуженный Дедушка Мороз принимает только лучшие из поступивших предложений, но работы по-прежнему много. Даже государственную премию Камчатского края на торжественном приеме губернатора 24 декабря он получал, быстро сменив роскошную шубу волшебного деда на деловой костюм.

Творческая биография Владимира – танцора, артиста, руководителя этнического танцевального ансамбля «Лач» - чрезвычайно богата. С первых дней, когда он поступил на экспериментальное отделение национального танца в камчатское музыкальное училище, и до настоящего момента, когда он занят в большинстве постановок театра и блестяще играет роль Бабса Баберлея – мужчины, изображающего женщину – в премьерном спектакле «Тетка Чарлея». Поэтому, прежде чем мы узнаем, легко ли дается Деду Морозу встреча Нового года, давайте расспросим Владимира о самых ярких моментах его профессионального пути.

- Владимир, когда вы почувствовали себя артистом?

- Еще дошкольником меня водили по детским садам, и я с удовольствием читал стихи: Георгия Поротова, уточняя, что это мой дядя написал, и Пушкина, тоже сообщая, что это написал мой дядя. А потом стал сильно стесняться. Мне хотелось выступить, песню спеть, но только мне давали слово – я словно закрывался.

В средней школе (мы тогда жили в Мильково) я занимался легкой атлетикой. В год Летних олимпийских игр в Москве, в 1980-м, я участвовал в финале пионерских «Стартов надежд», которые проходили в Артеке. В этот знаменитый лагерь попадали лучшие из лучших советских школьников, и я страшно гордился собой.

А в 9-м классе пошел в агитбригаду. Ездили в город, участвовали в областных соревнованиях агитбригад, было очень интересно. На репетиции ходили с большим желанием, они начинались уже со 2 января. И после 10-го класса я, конечно, хотел податься в артисты, в Москву. Поротов меня задержал, предложил: «Давай вначале в музучилище, к Сереже Кевевтегину». Там как раз открывалось хореографическое отделение национального танца. Надо сказать, до перестройки все мы были русские, вне зависимости от национальности, и камчадалы – в том числе. Определения «КМНС» вообще не было, и когда я впервые оказался среди настоящих северных аборигенов, у меня аж дух захватило. Учеба оказалась сказочной. Мне нравилось заниматься в ансамбле «Уйкоаль», мы ходили в походы, очень много выступали, практически каждый день, ездили по Камчатке, выезжали на материк.

Лучшие педагоги – дембеля

- Наверное, нелегко было после такого творческого полета приземлиться в учебке танкистов?

- Да, это было очень жестко. Но отсрочки тогда не существовало, и, после первого курса меня призвали в армию. Шел 1986 год. И хотя я был физически подготовлен, приходилось нелегко – гоняли нас безжалостно много. После учебки, где я выучился на командира танка, меня направили в небольшой военный городок в Амурской области, и уже практически назначили в пехотный полк, но тут я увидел майора, набиравшего людей в военный оркестр. Меня словно кто-то подтолкнул. Забыв о природной скромности, я решил во что бы то ни стало попасть в оркестр. «На чем играешь?» - спросил майор. «Ни на чем... но я способный! В музыкальном училище учился, танцевал, слух хороший! Возьмите, не пожалеете!». Майор подумал и сказал: «Ладно, на тарелках будешь стучать!». Я аж обалдел от своего наглого счастья.

Стучать на тарелках пришлось только первые полгода и только на выступлениях. Все остальное время я усиленно осваивал тенор – очень серьезный духовой инструмент. С листа мог сыграть партию любой сложности из репертуара оркестра. А попробуй не освой! Дедовщину в армии никто не отменял, и давление со стороны старослужащих музыкантов было отличным учебным пособием. Так что лучшие педагоги – это дембеля! Играли мы в основном вальсы и марши в парках, на танцах, но и на похоронах приходилось. Жизнь была замечательная! На учениях работали официантами в офицерской столовой. Время было голодное, и служить в оркестре считалось большой удачей. Через полгода я стал командиром оркестра и уже сам учил молодых. И как-то справлялись. Но домой я возвращался бегом! Так хотелось, чтобы скорее кончилась эта долгая разлука, даже не с родными, а с Камчаткой, что аж слезы навернулись на глаза, когда шасси самолета коснулось посадочной полосы...

Вернулся в конце 1988-го и сразу восстановился в училище, а через год, под новый 1990-й, наш курс выпустили. Уже 2 января я устроился на работу в филармонию, а 4 января улетел в Палану, в «Мэнго».

Эпоха «Мэнго»: голодные, но счастливые

- Какое впечатление на вас произвела Палана тех лет? И вообще, каково танцору национального коллектива приходилось в нелегкие годы тотального дефицита и безденежья?

- В Палане в первый приезд я провел всего 10 дней, дали мне пустую комнатку в общежитии, и все время я проводил на репетициях, подолгу задерживаясь, потому что уже 14 января «Мэнго» уезжал на гастроли, и меня сразу взяли в программу. Колесили мы по стране аж до июля: объездили Среднюю Азию, выступали по каким-то фермам в глубинке, полмесяца работали в Ташкенте, потом месяц в Москве... Коллектив был дружный, и это главное. Хотя было время – на одной картошке держались, идешь на работу голодный, и не знаешь, как танцевать? Иногда соленую рыбу давали, отмочишь – и с картошкой. Народ жил без денег, кто на земле как-то выкручивался, а нас выручало, что мы частенько выезжали на гастроли, и перед ними нам все задолженности по зарплате отдавали, плюс суточные. Да и в молодости легче все это переносится. Мы и за границей жили в таких условиях, что сейчас бы, наверное, не согласились. Приедем на какой-нибудь огромный фестиваль в Англию или Испанию, и нас селят в классе колледжа, заставленном армейскими кроватями одна к одной, кругом полно народа, туалет и душевая общие, и туда все время очереди, и все равно это казалось шикарным подарком судьбы.

Театральный штурм

- То есть, идею «податься в Москву в артисты» вы забросили?

- Нет, у меня была почти успешная попытка поступить в театральный институт. Мне всегда хотелось стать артистом больше, чем танцором. Танцы, я думал, помогут пробиться в актеры. Написал в пять ведущих театральных институтов, отовсюду мне пришел ответ. И в 1991 году я уехал в Москву. Узнал, что консультации начинаются с марта, и рванул. Жил у вдовы друга Поротова, очень интересная женщина. Весь московский бомонд знала, дружила с Юлией Жженовой, с Ниной Париловой – режиссером театра Жванецкого. Я там часто бывал, она со мной занималась репетиторством. Жванецкий приходил: «Ну что, талантливый мальчонка?». – «Да вот, выясняем пока». Я устроился рабочим по зданию в театр им. Ермоловой и по контрамаркам ходил во все театры. И параллельно проходил испытания в институтах, где-то вылетел, а в ГИТИСе и «Щуке» (Театральный институт имени Бориса Щукина – прим. авт.) прошел до конца. И на финальном этапе выбрал ГИТИС. Экзамен сдал. Уже чувствовал себя восходящей звездой... В театральных же как: на первом курсе ты звезда, на втором просто талантливый, на третьем – какие-то способности есть, а к четвертому ты понимаешь, что полный бездарь. Абитуриенты – все звезды. Казалось, жизнь удалась. И вдруг объявляют, что курс неожиданно сократили и набирают не 25, как предполагалось, а 15 студентов. Мне предложили зачисление без экзаменов в театральное училище Ярославля, но я не мог и думать об этом. В тот же день купил билет на Камчатку и улетел с досадным чувством, что потерял полгода. Вернулся в «Мэнго» и сразу же поехал на гастроли по Чукотке.

Театральное образование получил позже – в Хабаровском институте культуры, на режиссерском факультете. В 1997 году заболел, а потом умер мой отец. Остались мама и брат-студент, восстанавливающийся после тяжелой автоаварии. И я решил, что нужно быть с ними рядом. Уволился из «Мэнго». Когда из Паланы уезжал, меня попросили передать в город три бубна. В аэропорту встретили Евгения Кевевтегина и Зиновий Кужелев. Тогда я и знать не знал, что эти бубны сам себе везу. В управлении культуры посоветовали попробовать себя в театре кукол. Пришел – а Женя там, и бубны эти там. Сразу включился в работу, сразу мне стали поручать серьезные роли. Вот тогда я на заочном в Хабаровске и отучился. А некоторое время спустя Евгения Кевевтегина стала моей женой.

- Работая в театре, вы участвовали во многих творческих проектах и даже создали собственный коллектив, «Лач». Как на все хватало времени?

- Да все как-то складывалось само собой, приглашали – знали, что войду в любую программу. И на работе шли навстречу, отпускали. В начале 2000-х годов ездил с Евгением Морозовым на Олимпиаду хоровых капелл в Корею, и с тех пор всегда с капеллой ездил и аккомпанировал на бубне в их композициях на национальные мотивы. Ездил с «Рассветами Камчатки» в Гонконг и с «Нургенэком» в Японию. «Лач» решили создать мы с братом в 2000 году после поездки в Ковран, где на меня большое впечатление произвел праздник «Алхалалалай». К тому же Вера Ковейник организовывала его в Елизовском районе и попросила меня стать ведущим. Я согласился и решил, что нужен свой коллектив, чтобы было, от чего оттолкнуться. Так появился «Лач». Яркие номера ансамбля быстро сделали его популярным, нас приглашали и на съемки художественных фильмов, и в состав международных делегаций, мы побывали в Норвегии и США, на Аляске и в Швейцарии, в Пекине и Самарканде, дважды представляли Камчатку на праздновании Дня независимости в Москве. Сейчас мы не так активно ездим на гастроли, но во всех национальных праздниках и фестивалях выступаем.

- А какие роли вам по душе в театральной работе?

- До прихода Валентина Зверовщикова мы в основном работали с куклой, все спектакли были детские. А Валентин Васильевич стал ставить взрослые вечерние постановки. И я этому очень рад, мне давно хотелось работать не только с куклой, и мне это интересно. Хотя процесс репетиций всегда напряженный, хочется спорить с режиссером и даже ругаться. Ты предлагаешь свой образ, а ему обязательно надо его переделать, навязать свое. Но когда выходит готовый продукт, понимаешь, насколько глубже он видит, насколько лучше получилось, чем ты сам себе представлял. И сейчас я больше доверяю режиссеру. Я все время на репетициях, все время в процессе. Он мне сказал: «Бережков, ты у меня будешь работать, пока я не умру». И это мне по душе.

- Трудно ли было сыграть Бабса в «Тетке Чарлея»?

- Интересно было. Я впервые играл мужчину в образе женщины. И волнительно. Все-таки все видели фильм «Здравствуйте, я ваша тетя», и важно было не повториться, чтобы люди не сравнивали фильм с нашим спектаклем. Не знаю, как у нас получилось, но Валентин Васильевич хвалит. Он все время нас хвалит, всегда после спектакля говорит: «Сегодня у нас был самый лучший спектакль!».

Откровения Деда Мороза

- «Дедморозить» вы начали в конце 90-х. Тот дедушка отличался от нынешнего?

- Конечно! На второй год моей работы в театре кукол я попросил костюм, нашел знакомую с машиной, и мы просто клеили объявления на остановках, ездили по домам. А на следующий год, 2000-й, я уже с успехом выступал на корпоративах. В театре был парень, который уже тогда вовсю пользовался интернетом, и он нашел кучу шуток типа «наши поезда самые поездатые», или «старость не радость, маразм не оргазм». Сейчас они кажутся наивными, а в то время народ их еще не слышал, и я как выйду, как выдам все подряд! Популярным стал, иногда прямо на разрыв: одно предложение лучше другого. Вот эти «убойные» шуточки, побольше энергии - и успех Деда Мороза и всего праздника был обеспечен. Нынешний мой Дед Мороз более степенный и традиционный.

По началу, лет 15 назад, я хватал все подряд, чтобы занятым быть с утра до вечера, и бывали такие новые годы, что стресс начинался еще в сентябре – от осознания предстоящей колоссальной нагрузки. В 7 утра встаешь, бежишь работать в садики, в перерыве, пока дети спят – утренники в школах, потом по домам пробежишься, сколько успеешь, и на корпоратив. Машины тогда не было, умудрялся в ресторане с гостями тяпнуть, все же обязательно предлагают. И работать было веселее - такой кураж! Возвращаешься к часу ночи, еле живой, а в 7 утра все снова. Молодой организм выдерживал нагрузки.

- А какой Дед Мороз вам ближе - детский или взрослый?

- Быть детским Дедом Морозом более хлопотно. С детьми надо подключать искренность, налаживать мостик взаимопонимания, нужно чувствовать желания ребенка. А со взрослыми в ресторане надо просто погромче говорить и поэнергичнее себя вести, это все, что требуется. Конечно, каждый вечер разный. Все зависит от глаз, от публики, где-то можно и грубым быть, нахрапистым, а где-то – степенным. Просто дети в Деда Мороза верят, и для них он должен быть настоящим, а взрослые - соглашаются на его существование, чтобы ненадолго попасть в новогоднюю сказку. Работаешь, например, на корпоративе в администрации и какому-нибудь министру, выступившему у елочки, по-отечески говоришь: «Вот молодец! Беги на место!». И министр очень доволен.

- А ваш 6-летний сын верит в Деда Мороза? Он же наверняка уже понимает, что его папа Дедом Морозом - работает?

- Сыну мы говорим, что я помощник Деда Мороза, что выполняю задания, которые он мне дает. Поэтому когда к нам приходит наш большой друг артист Олег Миронов в образе Деда Мороза, сын воспринимает его как настоящего, на полном серьезе.

- В новогоднюю ночь работаете?

- Конечно! За все 18 лет только пару раз удавалось Новый год встретить дома.

- Тогда как вы отмечаете этот праздник в кругу семьи?

- Поздравляем друг друга, дарим подарки 31-го декабря пораньше, Дед Мороз-Олег Миронов к нам приходит, а потом дети остаются за столом с дедушкой и бабушкой, а мы едем работать. Моя супруга тоже артистка, и тоже занята - разъезжаемся с ней по корпоративам и мечтаем, как бы мы встретили Новый год: посидели бы тихо, может, даже на природе. Уж точно не в шумной компании.

- Какие случаи из практики Деда Мороза запомнились ярче всего?

- Очень крепко запомнил, как однажды меня пригласили к ребенку 1 января в 10 утра. Несколько опешил, конечно, от такого заказа, но согласился. В новогоднюю ночь не выпил ни капли, и с утра на автобусе, с сумкой, в которой лежал костюм, поехал поздравлять малыша. Еще был случай - пригласили к девочке, у нее как раз был день рождения. Приезжаю - а девочке оказалось 16 лет! Такой привет из уходящего детства родители ей прислали. Очень душевно пообщались, хоровод сводили. А бывало и так, что пригласят Деда Мороза к ребенку лет 11, а он обижается на родителей, что его маленьким считают. Один раз так и не вышел мальчик, а ехал я к нему далеко, на СРВ.

- Владимир, от лица читателей «КАМЧАТКА-ИНФОРМ» и всех ваших поклонников мы поздравляем вас с получением государственной премии Камчатского края и желаем больших творческих успехов.

- Большое спасибо. А я, в свою очередь, поздравляю всех с наступающим Новым годом. Пусть он станет счастливым, щедрым на хорошие события и заставит всех нас поверить в чудеса.

Эмма КИНАС, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

Фото автора и Анастасии ЕРОХИНОЙ, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

30 декабря 2016 г.

  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Эммы Кинас, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Эммы Кинас, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Эммы Кинас, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Эммы Кинас, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • О чем мечтает Дед Мороз. Фото Эммы Кинас, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
Фото Анастасии Ерохиной, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"

Обсудить

 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
 

Учиться никогда не поздно – как экономист стал пилотом Аэрофлота и облетел всю Россию (и не только)

28.12.2022
4081
Учиться никогда не поздно – как экономист стал пилотом Аэрофлота и облетел всю Россию (и не только)

В декабре старший пилот-инструктор Олег Барчугов отмечает юбилей – 15 лет в гражданской авиации. За его плечами (и штурвалом) – больше 9000 летных часов, более 130 городов и 35 стран. Но свою карьеру в гражданской авиации Барчугов начинал с полётов по России, а Камчатка стала одним из самых ярких впечатлений нашего героя за всю жизнь. О том, как построить успешную карьеру в авиации, где сегодня учиться пилотированию и чем отличаются полёты на Дальний Восток от всех остальных – в нашем интервью.

-Олег Леонидович, давайте начнём сначала. Как вы пришли в авиацию?

-Я мечтал о небе всегда, но попал в гражданскую авиацию только в 26 лет – тогда возрастной ценз на поступление в авиационное училище, существовавший в СССР, отменили, и я рискнул изменить жизнь на 180 градусов. На тот момент у меня уже было законченное высшее образование по экономической специальности, свободный английский и небольшой собственный бизнес по организации рабочих и учебных программ для молодежи за границей. А понимания, что и как устроено в авиации – не было. Близкие тоже не могли меня просветить – никто их них не был хотя бы отдалённо связан с пилотированием. Поэтому я решил спросить про учёбу в весьма неожиданном месте – на популярном в те годы форуме «AVIA.ru». Создал ветку «Подскажите – где учиться летать?!» и взял себе псевдоним Баранкин, который остался со мной надолго.

-И как, подсказали?

-Да. В России всего два высших авиационных училища – в Ульяновске и в Санкт-Петербурге. Я готовился поступать туда примерно полгода – заново вспоминал русский язык, физику, математику, занимался с репетиторами. А еще пришлось готовиться к сдаче нормативов по физкультуре. Пожалуй, это было даже посложнее, чем физика или математика. Но дорогу осилит идущий – после ежедневных тренировок я стал худо-бедно справляться с подтягиваниями и бегом на короткие и длинные дистанции.

-Куда в итоге поступили?

-На вступительной комиссии в Ульяновске меня ошарашили: так как высшее образование у меня уже было, то взять на бюджет меня не могли. Я расстроился, но не отступил. Оказалось, что бесплатно можно учиться один раз в высшем учебном заведении и один раз в среднем, а в России есть несколько летных училищ, которые как раз относятся к среднему специальному образованию. Я не особо верил в успех этой истории, всё-таки училище – это не университет. Но попытка – не пытка. Выбрал Сасовское лётное училище гражданской авиации в Рязанской области, сдал все экзамены на отлично и убедился, что всё, что ни делается – к лучшему. И хотя быт в казармах был весьма спартанским – жили по пятьдесят человек в одном помещении, а походы в общественнную баню ограничивались одним разом в неделю – я вспоминаю то время с ностальгией. Было много надежд, знакомств, предвкушений будущих полётов.

-Как проходило само обучение? Когда вы начали летать «по-настоящему»?

-Основную группу курсантов составили те, кто только что окончил школу, - им учиться предстояло три года. Нас же – «вышкарей» – набралось 12 человек, самому старшему – под тридцать. Благодаря перезачету общеобразовательных предметов с вузовской программы, теорию «вышкари» прошли относительно быстро. А все положенные лётные упражнения мы отточили за одно лето, поэтому в целом процесс обучения у меня занял полтора года. В декабре 2007 года я, свежеиспечённый пилот гражданской авиации с красным дипломом, пошёл искать работу в существовавшие тогда авиакомпании, в том числе «Аэрофлот» и «Трансаэро». Наша подготовка была очень хорошей, да и сами собеседования были несложными – пилотов в то время отрывали с руками и ногами. Я, вместе со многими из выпуска, смог пройти отбор в «Аэрофлот». Но тут всё оказалось не так просто: реально летать мы умели только на Ан-2, а самолёты этого типа «Аэрофлот» уже давно не использовал. Поэтому нас взяли с условием: переучиться на ТУ-154М, но и на нём полетать не удалось – «Аэрофлот» принял решение переходить на Airbus A320. Считаю, мне повезло – я в самом начале карьеры получил возможность летать на среднемагистральном самолёте мирового класса, практически безупречном воплощении инженерной мысли. С момента окончания училища до магистральных полетов прошло около полутора лет. Получается, за три года я из мечтателя превратился в пилота, управляющего большим пассажирским лайнером. До настоящего профессионализма было, конечно, ещё далеко, но уже тогда каждый, даже самый тяжелый, полет приносил огромное удовольствие.

-Полёты на Дальний Восток были тяжелыми или наоборот?

-Они были особенными. Не могу сказать, что я много летал на Дальний Восток – всё-таки специализируюсь на управлении среднемагистральными самолётами. Но такой особенный опыт у меня был – в 2009-2010 годах «Аэрофлот» активно рассматривал развитие на этом направлении, вводил новые маршруты, создавая конкуренцию местным авиакомпаниям. Пилотам тоже нужно было учиться управлять самолётами в новых условиях – так я оказался на Камчатке, а ещё в Хабаровске, Южно-Сахалинске, Владивостоке. Наши самолёты «курсировали» по маршруту между этими городами.

-Какими были впечатления от Камчатки?

-По правде говоря, Камчатку я видел только из кабины самолёта - к сожалению, в город мы не выходили. Но, поверьте, и этого оказалось достаточно. Как поётся в песне: «Мне сверху видно всё». Камчатка запомнилась мне ещё и тем, что здесь я, будучи вторым пилотом, установил личный рекорд скорости: дело в том, что на дозвуковых самолетах, предел скорости такого лайнера нашего класса — примерно 900 км/ч, величина в зависимости от разных параметров меняется. Во время полёта на Камчатку у нас был строго попутный ветер, воздушные массы двигались так быстро, что самолёт набрал скорость выше скорости звука. В итоге до места назначения мы вместо четырёх часов домчали за два с половиной. Помню, пассажиры очень удивлялись, спрашивали, туда ли мы прилетели...

-А в целом по особенностям пилотирования Камчатка отличается от других регионов?

-Конечно. В первую очередь – это особенности связи. В то время, когда летал я, связь, бывает пропадала, приходилось поддерживать её по резервным каналам HF (КВ-связь). С 2010 ситуация стала лучше – поставили усилители, промежуточные наземные ретрансляторы, так как расстояния очень большие. Но всё равно прецеденты случаются, и пилоты остаются на КВ-связи, на которую влияет много разных факторов, в том числе и время суток, и погода. Принятие решения на вылет происходит с учетом прогноза по трассе на 6-12 часов, который делают авиационные синоптики.

Ещё одна особенность – то, что Камчатка – это горы и вулканы. А горные аэропорты накладывают ещё больше ограничений на пилота. Вообще, аэродромы во всем мире делятся на три категории А, B, C по сложности. На это может влиять и местность, и нестандартные размеры полосы. Например, аэропорт Челябинска – это категория А, а Петропавловск-Камчатский – однозначно B, т.к. это горный аэропорт. А аэропорт в Инсбруке (Австрия) – ещё сложнее, так как для захода требуется полёт по ущелью. Самолет ведь не вертолет, он не может сверху опуститься в определённое место, ему нужно снизиться по ущелью и потом так же подняться.

-На Камчатке незаменимы вертолёты - и в туристические места, и в районы, где ведется промышленная деятельность. Какие отличия между управлением самолетом и вертолётом? Или много общего?

-Общее у них только небо. Самолёты – это про постоянную скорость и движение вперёд. Если самолёт остановится, зависнет в полёте – он упадёт. Вертолёты, наоборот, про постоянное маневрирование, зависание на одной или нескольких высотах. «Вертолётчикам» проще переучиться на пилота самолёта, это связано с особенностями управления.

-А вам никогда не хотелось стать пилотом вертолёта?

-Нет, это всё-таки разные истории, каждому своё.

-Ваш первый полёт в качестве командира лайнера тоже был на Дальний Восток?

-Из Москвы на Дальний Восток летают только дальнемагистральные самолеты, а я все это время летал на среднемагистральном А320. Командиром лайнера я стал 10 лет назад, сдав многочисленные теоретические экзамены и пройдя на отлично летные проверки в рейсовых условиях и на тренажере. Первый полет, как первый поцелуй, – запоминается на всю жизнь. На борту больше нет инструктора, который может тебе помочь и подсказать. Разумеется, есть второй пилот, но только ты принимаешь окончательные решения и несешь за них ответственность. Мой первый рейс в качестве командира корабля был по маршруту: Москва – Рига – Москва. Когда все пассажиры ушли, я поблагодарил бортпроводников по громкой за участие в моем первом самостоятельном полете. Что тут началось! Девушки прибежали поздравлять и обнимать меня, это был очень эмоциональный и запоминающийся момент.

-А как получилось, что вы стали наставником для молодых пилотов?

-Свою квалификационную отметку «Инструктор» в лётное свидетельство я получил в 2016 году, через четыре года как стал командиром А320. Аэрофлот отбирал командиров, готовых стать наставником для молодых неопытных пилотов. До сих пор уверен, что инструктор – самая сложная и при этом самая интересная работа. Опытный лётчик должен только направлять, а не вмешиваться в корявое летание стажера, позволять ему ошибаться и исправлять ошибки. Разумеется, не подвергая риску полёт и жизнь пассажиров.

Это хорошо, что пассажиры, многие из которых и так боятся летать, не знают, что у них за штурвалом – стажер. Но, если подумать, а как еще пилоту стать профессионалом? Многие могут возразить – мол, учитесь летать на самолёте без пассажиров. И так действительно учатся – после тренажера пилоту даётся так называемая «аэродромная тренировка», когда пустой самолет с несколькими стажерами и опытным инструктором летает в районе аэродрома, тренируя взлет и посадку. Но, во-первых, пустой самолет ведет себя не так, как хорошо загруженный, а, во-вторых, это безумно дорого. Так что нормально, что стажёра сразу бросают «с места в карьер» – да, он может ошибиться, но на этот случай рядом есть опытный инструктор, готовый в любой момент исправить допущенную неточность. Работая на этой должности, я стал разбираться в разных психотипах людей, иногда даже заранее мог предположить, какой ошибки ждать от стажера и как лучше объяснить ему выполнение того или иного манёвра. Почти со всеми своими бывшими стажёрами я общаюсь, а с некоторыми и дружу.

-А не было мысли уйти из авиации?

-Никогда. Но зато после очередного очень непростого рейса у меня появилась идея параллельно создать продукт, который бы упрощал пилотам процесс принятия решений. В 2017 году я разработал и с тех пор поддерживаю приложение для мобильных устройств «Wind Check». Оно облегчает пилотам принятие решений на взлет или посадку в каждом конкретном случае – а таких решений, поверьте, приходится принимать много даже в рамках одного полёта. Пилот ведь тоже человек, он может быть не в духе или просто не выспаться. В моё приложение можно заранее, ещё только готовясь к сложному взлету или посадке, заложить важные параметры конкретного полета, чтобы в критически важный момент не делать сложных подсчетов в голове, а просто посмотреть на экран мобильного устройства. Получилась своего рода шпаргалка для пилота. И её я сейчас дорабатываю – новое приложение должно значительно превзойти предыдущее по функционалу.

-Каким должен быть пилот? Дайте небольшое напутствие молодым камчатским ребятам, кто только ищет себя или, как и вы, давно мечтает о небе.

-В российской системе традиционно считается, что пилот должен досконально знать устройство каждого агрегата самолета, характерные признаки неисправностей, физический принцип действия приборов и много еще чего. Но я всё-таки считаю, что ремонтировать самолеты и конструировать новые должны одни специалисты, а уметь управлять этими агрегатами – другие. Так что желаю сначала определиться, что вам действительно интересно. А затем – целенаправленно идти к свои целям, не отказываться от того, что вы для себя наметили, и искать разные возможности для исполнения своих желаний. И да, не переставайте мечтать!

Беседовала Елена ПОПОВА, фото из личного архива Олега БАРЧУГОВА

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса»

22.12.2022
1927
Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса»

Камчатка простилась со своей горнолыжной и альпинистской легендой - Людмилой Аграновской. Человеком, с чьим именем связана история камчатского спорта второй половины ХХ столетия и наступившего века.

Спортивная биография Людмилы Семеновны, как хороший пример стойкости в достижении результата, спортивного и тренерского успеха. Она родилась в 1932 году на Сахалине. Альпинизмом начала заниматься в 1955 году на Кавказе, где окончила школу горных инструкторов. Совершила семь восхождений на вершины выше 7000 метров, став первой в СССР женщиной, получившей звание «Снежный барс» со знаком №16. Аграновская стала первой в мире женщиной, поднявшейся на высшие точки Советского Союза — пик Коммунизма и пик Победы.

В разные годы Людмила Аграновская защищала цвета спортивных обществ «Крылья советов», «Динамо» и «Спартак». А в 60-х, когда пришло время передавать накопленный опыт, вместе со своим супругом Германом Аграновским переехала на Камчатку. Талантливые и полные амбициозных планов спортсмены основали в черте Петропавловска-Камчатского горнолыжную базу «Эдельвейс», которая стала и яслями, и Alma mater, и кузницей будущих камчатских звёзд отечественного горнолыжного спорта. Здесь супружеский тренерский тандем обучал горнолыжному искусству детей, разрабатывая собственные программы для подготовки. И эти методики подарили Камчатке немало чемпионов.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С Людмилой Аграновской я познакомился в 2001 году, записав интервью для телекомпании «Причал». Позже, когда работал на «Радио СВ» и в ГТРК «Камчатка», мы часто встречались и всегда находили много тем для интересных бесед и материалов для СМИ. Поверьте, Аграновской всегда было о чём рассказать и что вспомнить. Ведь каждое слово в её воспоминаниях - это яркая страница истории камчатского спорта. Последнее интервью с Людмилой Семёновной я записал десять лет назад по заказу популярного журнала «Русская зима». Оно было посвящено восьмидесятилетию Германа Аграновского и многое сказанное Людмилой Семёновной тогда актуально и сейчас. А, значит, имеем право вспомнить. И вот что она рассказала о создании легендарного «Эдельвейса»:

- В 1968 году открывались горнолыжные школы по всему Советскому Союзу. Это Кавказ, Урал, Сибирь и Дальний Восток. Старшим тренером по горным лыжам и альпинизму тогда был Владимир Зырянов. Он предложил Гере заняться большой тренерской работой в Сочи. Мы к тому времени были уже международными мастерами, а Герман объездил почти весь Союз – от Ленинграда до Кабардино-Балкарии и Урала. Долго выбирать нам не пришлось. Один из наших друзей работал вулканологом на Камчатке. Он сказал, что в Петропавловске-Камчатском на склонах сопок можно кататься на горных лыжах даже летом. Естественно, в том же году мы отправились на Камчатку, где идеи нам подсказывала сама природа. Место для базы выбрали хорошее. Все свои тренерские замыслы мы в первую очередь испытывали на нашей дочери Ольге. Ведь она у нас встала на лыжи в четыре года. И лишь потом, после Оли, мы внедряли разработки в общую практику. Здесь уже были первые школы: открыл секцию Валерий Муравьев, работала тренерская семья Галамиевых. Трудились мы вместе, так как понимали, что делаем одно общее важное дело. Что и принесло свои плоды. Спустя несколько лет сборная СССР по горным лыжам более чем наполовину была составлена из камчатских спортсменов.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С особым теплом Людмила Семёновна говорила о своём супруге и бессменном партнёре по многолетней тренерской работе. Именно здесь начинаешь понимать важность их совместной деятельности. Поэтому, не ошибусь, называя Германа Леонидовича Аграновского архитектором успехов созданной ими горнолыжной школы:

- Он очень любил детей и очень хотел вырастить из них спортсменов. Не обязательно чемпионов, а просто жизнерадостных, здоровых и сильных ребят. И все то, чего добилась на Камчатке наша семья, – это, конечно, его заслуга. Даю честное слово, если бы сейчас Гера был жив, то здесь (на горнолыжной базе «Эдельвейс) было бы еще комфортнее и современнее, на склонах были бы новые подъемники...

Спорт был его жизнью. Он окончил географический факультет Ленинградского педагогического института имени Герцена и получил предложение поступить в аспирантуру. Читал лекции в Ленинграде. Но вместе с тем был чемпионом по скалолазанию и всегда говорил, что не может прожить и половины сезона, не сходив в горы и не приняв участия в соревнованиях. Он пережил блокаду, и у него на сердце был рубец. Но, невзирая на этот недуг, в 1957 году он был готов в составе сборной СССР подняться на Эверест. И лишь нестабильная политическая ситуация в Тибете помешала тогда Гере осуществить эту мечту. Была у него и другая мечта – найти свою альпинистско-горнолыжную страну. Вот он ее и нашел на Камчатке. Потому что всегда шел к своей цели. Любил спорт, детей и детей в спорте. Герман мечтал о том, чтобы в каждом районе Петропавловска, где есть хорошие склоны, работали доступные и близкие к месту проживания ребят горнолыжные базы. А тренеры получали бы квартиры рядом с местом работы. Чтобы, как в Австрии и Швейцарии, в камчатской столице были базы прямо рядом с домом.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» Самой известной ученицей тренерского тандема Аграновских стала Варвара Зеленская - победительница четырёх этапов Кубка мира, многократная чемпионка России, участница четырех зимних Олимпиад. Со слов Людмилы Семёновны, поначалу Варя была физически не подготовлена, и многое ей давалось с трудом. Но она никогда не боялась скорости, приходила на тренировку первой, а уходила последней. Вот тут и была необходима способность тренера раскрыть своих учеников. Поделилась Людмила Аграновская и своим видением процессов воспитания и некоторыми секретами сотворения чемпиона:

- Во-первых, важно, чтобы ребенка поддерживала его семья. Хорошо, когда дети катаются с мамой и папой. Мы берем совсем маленьких. Например, мои внуки Сема и Гера очень рано встали на лыжи. Но все же самый оптимальный возраст – 4-5 лет. До восьми лет ребенок должен очень много кататься по разным склонам, чтобы почувствовать лыжи. К десяти годам ребенок уже начинает четко понимать, что он делает, для чего катается на лыжах и соревнуется... Если наш воспитанник и не станет чемпионом, то хотя бы научится хорошо кататься. А найти талантливых и желающих заниматься несложно. Если ребенок во время занятия спрашивает: «Скоро ли закончится тренировка?», – то ему это неинтересно, ни Ингемара Стенмарка, ни Жан-Клода Килли из него не получится. Я всегда задаю им вопрос: «Вы сами хотите кататься на лыжах или это желание папы и мамы?», но мы никогда ни одного ребенка не отчислили... Трудолюбие, смелость и любовь к предмету – это залог успеха. Это и есть талант! В горных лыжах из-под палки работать бессмысленно. Я детям всегда говорю: учитесь побеждать себя, и тогда научитесь побеждать соперника.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» Говоря о перспективах развития горнолыжного спорта в Камчатском крае, Аграновская акцентировала внимание на острой необходимости развития инфраструктуры - хорошие современные подъемники, снежные пушки и освещение на каждом склоне. Сейчас проблема частично решена, но по-прежнему актуальна. С учётом того, что камчатские горнолыжники вопреки всему продолжают успешно бороться на чемпионатах и первенствах и по сей день, Людмила Семёновна всегда делала ставку на быт, трудолюбие и талант спортсмена, его умение работать в тандеме с тренером:

- Юные спортсмены просто должны много кататься и тренироваться. Например, Варя Зеленская на тренировках никогда не знала жалости к себе. Она после каждого тренировочного дня возвращалась в раздевалку вся мокрая от колоссальных нагрузок. Поэтому она и стала той самой Зеленской, которую сегодня знает весь горнолыжный мир. И жить горнолыжнику надо полной жизнью. В нашем городе он может и должен ходить в театр, получать хорошее образование, жить дома, где он себя чувствует комфортно, и кушать домашние пироги. Во всяком случае, когда ты попадаешь в сборную – это уже твоя специальность, ты уже профессор.

Я спросил, в чем секрет ее невероятной спортивной активности и долголетия? Если коротко, то в единомышленниках, в наследниках, в людях, которые рядом, говорила Людмила Семёновна Аграновская:

- Рядом со мной всегда понимающие и трудолюбивые соратники. Они, как и я, любят то, чем занимаются. Знают, ради чего они это делают и никогда не предадут. Тренеры, канатчики и сами ученики – это единый организм, который составляют безнадежно влюбленные в горнолыжный спорт люди. Мы счастливы, и в этом секрет всех наших побед и долгих лет в спорте. Другой судьбы для себя я и представить не могу, иным делом заниматься не хочу и не умею.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С уходом Людмилы Аграновской завершается и часть огромной и знаковой советской эпохи в камчатском горнолыжном спорте: талантливый педагог, альпинистка, Почётный мастер спорта СССР, автор работ по горнолыжной подготовке детей, создатель учебных фильмов, Почетный гражданин Петропавловска-Камчатского. Это лишь часть званий и титулов женщины, ставшей второй мамой для сотен камчатских воспитанников её школы. Горнолыжной школы и школы жизни династии Аграновских. Да, именно династии. На снежных склонах «Эдельвейса» прошла большая часть жизни Людмилы Семёновны и здесь продолжает трудиться её дочь - Ольга Аграновская. Выросли и окрылились её внуки - Герман и Семён, которые успешно работают со спортсменами-паралимпийцами.

На Камчатке трудно представить человека с фамилией Аграновский или Аграновская, не имеющего отношения к горным лыжам. Это особая порода людей, которая отныне обязана передавать из поколения в поколение свой жизненный и спортивный опыт. У которой в генах живёт здоровый фанатизм и искренняя любовь к заснеженным горным склонам, самозабвенному трудолюбию и неизбежным трудностям, которые непременно приведут к победе.

Дмитрий ПЮККЕ, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

Фото из личного архива семьи АГРАНОВСКИХ

Страницы: 1 2 3 4 5 ... 44 След.