Независимая газета та, которая не выходит

Независимая газета та, которая не выходит

25 февраля 2017 22:33
8128

Независимая газета та, которая не выходит

Из цикла «Наши люди»

Среди коллег Вадима Михайловича сложилось устойчивое выражение, самая настоящая поговорка: если чего-то не знаешь, забыл, не можешь найти нужную информацию – «Спроси у Богомолова». Он точно знает. Он никогда ничего не забывает, а если вдруг и запамятует, у него есть надежные подсказки, потому что он все записывает, систематизирует и бережно хранит. В его личном домашнем архиве можно найти издания, которых нет ни в государственных архивах, ни в библиотеках Камчатки.

Журналисты окружают Вадима Михайловича не только на работе, но и в семье. Его супруга, Ольга Богомолова – начальник службы информационных программ ГТРК «Камчатка». Сын Антон после окончания журфака ДВГУ работает в сфере, смежной с журналистикой.

Вадим Богомолов родился в Петропавловске в 1960 году, после учебы в вузе работал в газете «Камчатский комсомолец». Был корреспондентом, затем главным редактором газеты «Вести», с 2006 года – заместитель главного редактора газеты «Камчатский край». Стаж длиной в 30 лет, а между тем, в журналистику Вадим не рвался.

После окончания школы он поступал на Восточный факультет ДВГУ, на китайское страноведение. Не удалось, вернулся на Камчатку и до армии работал в гидрографии. Отслужив, еще некоторое время работал там же, а в декабре 1982-го поступил на рабфак ДВГУ с намерением получить диплом историка. Так что журналистом Богомолов стал, можно сказать, случайно, а его интерес к истории превратился в образ жизни. Вадим Михайлович подмечает и сохраняет приметы наших быстро меняющихся дней, фиксирует детали, которые однажды, извлеченные из богатого архива, разбудят память и расскажут нам что-то важное о нас самих...

Идеологический факультет

- Вадим Михайлович, почему карьера историка не сложилась?

- Я подавал документы на истфак. Даже выбрал направление, которое хотел изучать: международное коммунистическое и рабочее движение. Еще в школе увлекался идеями Че Гевары, историей кубинской революции. Да и 1970-80-е годы тоже были революционные, особенно в Латинской Америке: революция в Никарагуа, затем события на Гренаде, которую оккупировали американцы, всякие партизанские движения. Все это было интересно… Но в армии у меня возникли проблемы, получил 1,5 года дисбата, и мне дали соответствующую характеристику. Глядя на нее, декан истфака сказал: «На исторический не поступишь. Это же идеологический факультет!». Я спросил: «А куда можно?». Оказалось, что на журналистику. Удивительно: в 1980-х истфак, значит, считался идеологическим факультетом, а журналистика – для неблагонадежных?

Я особо не расстроился: ведь ничего не мешает журналисту заниматься историей. И без проблем поступил. Хотя в 1983-м чуть не вылетел и с рабфака – отказался сдавать Ленинский зачет и даже «прочитал лекцию» на эту тему секретарю парткома вуза. Но как-то пронесло. Просто по предмету «Ленинский зачет» мне поставили двойку. И зачислили на 1-й курс филфака, где было отделение журналистики.

С рабфака нас на журналистику пришло много, десяток парней (все после армии) и девчонок, которые уже потрудились, как тогда говорили, в народном хозяйстве. Учились в одной группе, жили одной командой. И многие до сих пор работают в журналистике или в смежных областях: в пресс-службах, в издательствах. Лишь несколько человек занимаются чем-то другим.

- Вместе с вами училась и ваша будущая жена?

- Да, с Ольгой мы познакомились на рабфаке в 1982-м. Вместе учились и отдыхали, году в 1986-м я в первый раз приехал на каникулы к ней домой в Хабаровский край, а на последнем курсе, в 1988-м, была свадьба. У нас много семейных пар сложилось. Группа была дружная, это все определило.

- А как же Че Гевара и рабочее движение?

- Всерьез, конечно, так и не занялся, но интересовался и до сих пор продолжаю. У меня дома куча книг на эту тему. 35 лет прошло, жена иногда спрашивает, зачем они хранятся? А мне они дороги. Почти весь Че Гевара: все книги, изданные в СССР как о нем самом, так и его работы, а также некоторые заграничные издания. Я даже нашел «Боливийский дневник», который был напечатан после его смерти на Кубе бесплатным тиражом на испанском языке. У меня много книг по леворадикальным движениям, причем, выпущенные издательством «Наука», не для широкой публики. Не каждый знает, например, кто такие тупамарос или фракция Красной Армии. А ведь уругвайские городские партизаны, взявшие себе имя индейского вождя, в многомиллионной столице страны даже имели собственные подземные тюрьмы. Частично базировали в канализационной системе города…

- Почему вы стали именно газетчиком?

- Меня не тянуло ни к радио, ни к телевидению. На мой взгляд, печатное слово – более ценно.

Страна другая, проблемы – те же

- Тридцать лет назад вы начали работать в советской печати в период слома всего привычного строя. Что вспоминается ярче всего?

- После первого курса нас отправляли на практику в районные газеты, после второго – в комсомольскую печать Дальнего Востока, после третьего – в партийную, а после четвертого можно было выбрать, где тебе понравилось больше. После второго курса я проходил практику на Сахалине, в комсомольской газете «Молодая гвардия», потом приехал на каникулы домой и пробовал что-то писать в «Камчатском комсомольце». После 3 курса был на практике в «Камчатской правде» и снова, после ее окончания, плавно перешел в «Камчатский комсомолец». Подрабатывал во время каникул. А после учебы мне сделали вызов в эту газету, хотя места корреспондента не было, и меня приняли как учетчика отдела писем – до конца 1988 года я работал на этой должности.

Писем было много, их надо было регистрировать, переплетать, сдавать в архив, делать обзоры и отчеты. Люди писали обо всем, в основном – о проблемах ЖКХ и квартирных вопросах, о торговле, о грязи в городе, о расчистке дорог, в общем, поводы были те же, что и сейчас. Письма ставились на контроль, заводились карточки, что-то пересылали в обком комсомола или на предприятие, о котором шла речь. Опять же регистрировали ответы на жалобы. В общем, круговорот бумаги в природе…

После 1988-го перестройка уже вовсю набрала обороты. Чувствовалось, что под партией и комсомолом шатаются основы, пришли новые веяния, в газете пошла политика – Сахаров, Солженицын, Гдлян, Иванов. Появилась тема коррупции и засилья партийной номенклатуры. Мы ставили эти материалы, цензура (управление по охране тайн в печати) – зачеркивала некоторые абзацы – «Нельзя!». Редакция угрожала, что мы так и оставим белую дырку вместо запрещенного абзаца. Они жаловались в обком, из обкома звонили редактору… И все равно несколько раз газета выходила с белым пропуском в тексте, чтобы все понимали: здесь что-то вырезано. В общем, бились за многие материалы.

Кстати чуть ли не впервые в СССР у нас редактор «Камчатского комсомольца» отказался подписывать газету, в которой сняли материал, и подписал ее секретарь обкома ВЛКСМ. А сейчас смотришь на некоторые материалы тех лет и невозможно сдержать улыбку: кому вся эта, извините за выражение, муть нужна?

- Но ведь «Камчатский комсомолец» тогда был одной из самых популярных газет полуострова.

- И это правда. Тираж газеты во время пика перестройки перевалил за 70 тысяч экземпляров. Некоторые номера газет тех лет не сохранились ни в архивах, ни в библиотеках. Их даже в Москве, в «Ленинке» нет…

Ну, а потом начались настоящие сложности. «Комсомолец» обрел самостоятельность, трудовой коллектив выступил учредителем газеты. Но специалистов по ведению такого бизнеса не было. К тому же в геометрической прогрессии начали расти цены на бумагу и печать. Цена газеты в розницу менялась практически каждый месяц. Да и народ начал нищать, ему стало не до газет. И «Камчатский комсомолец» помаленьку умирал. В это время я получил предложение перейти на работу в пресс-службу администрации Камчатской области. Такие службы тогда формировались по всей стране. У нас она называлась «информационно-аналитический центр». Возглавил его Алексей Костылев (экс-редактор «Камчатского комсомольца»), а курировал заместитель главы администрации области Леонид Лельчук.

Я проработал там почти пять лет. Областью тогда руководил Владимир Бирюков. С людьми из его команды работать было интересно, да и для меня эта работа была полна всяких открытий. Мы писали пресс-релизы (на первых компьютерах), распечатывали на матричных принтерах, и представители СМИ приходили каждый день и забирали наши выпуски. Сайтов еще не было, электронной почтой не пользовались… В середине 1990-х одной из задач администрации и Законодательного собрания области было создание региональной законодательной базы. С 1995 года мы начали издавать «Официальные ведомости», чтобы публиковать принятые законы. Так что я пару лет еще и законы сам вычитывал в газете, был редактором.

Потом пошли проблемы – наличных денег не хватало, зарплата в администрации платилась с задержками, задолженность была по два месяца и больше. Бирюкова вот ругают, а у него тогда была позиция: сначала деньги, поступившие из Москвы, отдать бюджетникам – учителям и врачам, а что останется – чиновникам на зарплату. Начало меня угнетать и другое: не все (а практически – все), что слышишь и видишь в администрации, можно было опубликовать в газете, даже под псевдонимом. Ведь мозги у меня уже были заточены под журналистику, поиск информации, я помаленьку писал в газеты. Иногда меня просто «рвало» на части – как такое не написать! (И писал, хотя это создавало дополнительные проблемы). Видимо, это связано с возрастом и жизненным опытом. В общем, когда меня позвали в «Вести», я долго не раздумывал: газета уверенно держалась на плаву, мне предложили хорошую зарплату. Там уже работали Григорий Беккер, Игорь Кравчук, Ирина Оснач, Ольга Павлова. Многих я знал еще по «Камчатскому комсомольцу».

- «Вести» были единственной ежедневной газетой. Сейчас таких изданий у нас не осталось. Трудно ли было выдерживать напряженный ритм?

- Да нет, наоборот! Тот ритм меня вполне устраивал, все крутилось и вертелось как в надежной машине. Наоборот, трудно было потом перестроиться на выпуск еженедельника.

Тогда вообще проще работалось. Взаимоотношения журналистов с руководителями структур и властью были другими. Можно было позвонить куда угодно и уточнить все без проблем. В начале1990-х мы даже получали такие же сводки УВД, как и сотрудники милиции. Все было расписано – фамилии, должности, какой ТОМ, точное время происшествия. Столько информации! И я легко мог позвонить упомянутому следователю и узнать интересующие меня детали. Это воспринималось спокойно, и то, что нельзя было раскрывать, нам, естественно, не говорили. Так продолжалось несколько лет, а потом «фонтан иссяк». Так же и с властью: нас приглашали практически на все заседания, сессии, а там такие подробности и детали можно было уловить!

Сейчас это ушло, все закрыто пресс-службами, созданными для того, чтобы ограничить журналисту доступ к информации, исключить получение негативной информации о деятельности той или иной организации (и даже позитивной, которая может вызвать вопросы). Их задача – просто выдать журналисту определенную версию, устраивающую власть и руководство. Любой сотрудник, которому будет звонить журналист, скажет: «Обращайтесь в пресс-службу, я комментарии давать не буду». При этом сейчас до 90 процентов материалов всех сайтов и газет делается на основе пресс-релизов – доступной, подготовленной и вычищенной информации. Раньше – наоборот: 10 процентов предоставленной информации, остальное -добывалось.

- И что тогда сегодня называть «настоящей журналистикой»?

- Настоящая журналистика в том и заключается, чтобы даже в таких условиях найти нужную информацию. Это крайне сложно. Люди, работающие на должностях, дорожат своими рабочими местами вплоть до того, что боятся сказать что-то даже сами себе. На кону – рабочее место, высокая зарплата, доплаты к пенсии и тому подобное.

- С другой стороны, появилось новое, можно сказать «народное», информационное поле – социальные сети и мессенджеры, которые откликаются на все мало-мальски заметные события в жизни общества.

- Я не совсем доверяю социальным сетям. Если бы я не считал такое выражение через чур высокопарным, я бы даже сказал, что это – очередной гвоздь в гроб журналистики. Да, информация сразу разлетается. Но самое интересное, что общественно-значимая информация, которая не должна разлететься, никуда не полетит, даже если сто человек будут в курсе дела. Много вы получали, например, информации о наших высоких чиновниках? Я имею в виду информацию, а не болтовню вроде «дороги не почистили, губернатора надо гнать в шею». Много вы знаете, предположим, о закрытых крещенских купаниях высоких лиц в специально вырубленной проруби (которую вырубали сотрудники МЧС). А такое бывало. Уж пару лет назад – точно. Есть фото. Или вы видели в соцсетях настоящие финансовые отчеты о краевом народном празднике – гонке «Берингия»? Сколько, кому, на что…А ведь там заняты сотни людей и речь идет о десятках миллионов рублей. Что-то никто не рассказал, за какую сумму у частного предпринимателя куплено здание строившейся стоматологии на 4 км для краевой детской библиотеки. И копию платежки не выложил… Хотя, если просеять тысячи сообщений и информушек, что-то стоящее найти можно. Но на это уходит уйма времени.

Пользуйтесь мозгами, господа

- Есть мнение, что бумажные издания доживают свой век, теряют тиражи и уступают место электронным ресурсам. Может ли случиться, что бумажные газеты перестанут существовать?

- Наверное, я старорежимный журналист – считаю, что напечатанный на бумаге текст сродни историческому документу. Его не вырубишь топором, не сотрешь и не отредактируешь. Ты несешь за него ответственность. То, что написано, можно предъявить человеку и через десять лет.

А все эти электронные ресурсы тоже, конечно, нужны, пусть развиваются, и то, что их больше предпочитают, не отрицаю, но они не учат ответственности. На ошибки никто уже не обращает внимания. Иной раз позвонишь, скажешь: «У вас там ошибка на сайте, исправьте». А всем – все равно, и висит она дальше, никого не смущает. Как «Курильский десант, поставивший последнюю точку в Великой Отечественной войне» или «русско-японская война 1945 года». А я еще помню, какие глаза были у одного из корреспондентов «Камчатского комсомольца», когда с утра ему позвонил секретарь обкома КПСС по идеологии Леонтий Чайка. Что было с редактором – не знаю. Газета тогда, в 1985-м, вышла с лозунгом под открытие в Москве Международного фестиваля молодежи и студентов – «За мир, дружбу и империалистическую солидарность». Или как суетились в «Камчатской правде» уже во время перестройки, опубликовав всего пару строк – «полет на ракете к Марксу».

Молодые воспринимают всю эту информацию и материалы как обычный «проходняк». Завтра уже читатели забудут и побегут дальше. И появляется ощущение, что написать можно что угодно, любые шокирующие факты, но это уже ничего не изменит в общей картине. Я вообще считаю, что журналистика, это – не профессия, это – состояние души.

Я думаю, что бумажные издания останутся. Как и их читатели. Просто люди, взрослея, начинают понимать некоторые вещи. Вечного ничего нет, но изданное в газете разойдется по десяткам точек, останется в архивах и библиотеках. А с электронными носителями не все еще понятно. Вон даже в смешном американском фильме «Книга Илая», что же он волочет эту книгу, оставшуюся в одном экземпляре? Защищает ее в боях? И где в этот момент все электронные библиотеки мира?

- Часто в адрес журналистов раздаются упреки в продажности, говорится о «независимой» прессе. Поделитесь вашим мнением об этом.

- Конечно, журналисты продажные – они же за деньги работают. И я в том числе. А независимых СМИ вообще нет, они зависят не только от учредителей и издателей, но и от мнения людей, которые там работают. Независимое издание это то, которое вообще не выходит. Его вообще нет, и там нельзя прочитать ничье мнение.

Разговор можно вести не о независимой прессе, а о такой, которая не зависит конкретно от чего-либо, предположим, от крупного бизнеса – если газету издают люди-индивидуальные предприниматели. Хотя и там могут быть рекламные материалы или статьи, опубликованные по заказу. Газета может быть независимой от правительства, если редакция не финансируется правительством, не получает деньги по контрактам. Я видел массу «независимых», которые при копании чуть вглубь оказываются тоже в полнейшей зависимости от чего-либо или кого-либо… Если же журналист оставляет свое мнение при себе и за деньги излагает чужое – это заказные материалы, они были всегда, с момента появления газет. Можно даже сказать, что в первом номере «Ведомостей», изданных при Петре Первом, шли в какой-то мере заказные материалы, которые оплачивались Петром Первым. Или там были критические материалы в отношении императора, что нельзя строить столицу на болоте, потому что эта местность подвержена наводнениям?

И вообще, что реально является правдой? Это – большой вопрос. Мнение, которое разделяет большинство? Уже доказано, что большинство, в том числе и народа, может ошибаться, и ошибалось много раз, а меньшинство занимало правильную позицию.

- И как же обывателю ориентироваться в таком информационном потоке?

- Есть разные издания, разные мнения – смотри и делай выводы, какое мнение ты поддерживаешь, думай, где тебя пытаются обмануть. Обязательно нужно включать мозги.

- Какие издания и авторы пользуются у вас уважением?

- Я все читаю, по крайней мере – просматриваю. Не скажу, что есть какие-то приоритеты. «Российская газета» мне нравится по качеству. Они стараются держать планку, несмотря на то, что издание правительственное. Материалы хорошо выстроены, без всяких «соплей». На местах уже мало журналистов осталось – из-за финансовых проблем не хватает кадров вычитывать, править, приводить материалы в соответствие со стилем газеты. Что говорить, если есть краевые газеты, в которых работают всего два-три пишущих человека? А в некоторых районках вообще по одному! И в целом уровень журналистики снижается, особенно по качеству. Пресс-релизы, о которых я говорил выше, яркий тому пример.

- Ваши коллеги знают, что у вас хранится самая полная подборка изданий, выходивших на Камчатке в последние 30 лет. А что еще вы коллекционируете?

- Значки, монеты, этикетки, открытки, календарики. Марки я собирал еще в школе – в основном политических деятелей. Есть практически весь кубинский Че Гевара. Я и сейчас продолжаю покупать марки и конверты, особенно те, которые касаются Камчатки и Петропавловска.

Где-то с конца 1980-х не могу пройти мимо каких-то вещичек, связанных с Камчаткой. Понимаю, что сегодня они кажутся очень распространенными, а завтра их уже нигде не найдешь. Впоследствии эти вещи о многом могут рассказать, а места занимают мало. Приношу, кидаю в коробку из-под обуви, а через год высыпаю ее содержимое и сортирую, часть выкидываю, что-то оставляю. Но – без фанатизма.

У меня есть подборка камчатских винно-водочных этикеток 1970-90 годов. За каждой – целая история стоит. В конце 1980-х кооперативам разрешили завозить-разливать алкогольную продукцию, и после антиалкогольного закона чего только не выпускалось! Такие жуткие настойки (типа «Лимонной»), что просто от вида этикетки с души воротит – все вкривь вкось. Цель ведь была другая – быстрее разлить и продать.

Билетики на автобус, проездные билеты. Бывает, разложишь: от 8 копеек до 5, 8, 10, 15 рублей. Разные фирмы печатали. По 6 рублей типография «На Кирпичиках» выпускала, на обратной стороне умудрялись рекламку втиснуть и частые объявления.

Календарики. Сначала камчатские календари были в дефиците, солидные фирмы, такие как «Камчатское морское пароходство», печатали их за границей. Потом стало больше, качество – хуже. Потом вал пошел – выпускали все, кому не лень, каждый кандидат в депутаты, масса этих календарей с лицами. Сейчас календариков опять становится меньше. Пригласительные, буклеты, открытки, книжечки – все эти финтифлюшки, которые кто-то посмотрит через 30 лет и скажет: «Надо же, а идея хорошая была! Надо использовать!». Все идеи, которые мы используем и применяем, уже были придуманы до нас, надо только в коробке порыться хорошо.

Так же и газеты. Не знаешь, о чем писать? Подними подшивку 10-20-летней давности, столько тем найдешь! Помните убийство одной из школьниц во второй половине 1990-х, всколыхнувшее всю Камчатку? Преступнику дали большой срок. А где он сейчас? Чем занимается? Вышел на свободу или умер в заключении? Ведь прошло уже почти 20 лет. А мы написали – и забыли. И таких тем – множество.

Газеты-журналы сейчас перебираю, некоторые хочу сдать в госархив, потому что там некоторых изданий нет совсем. Были ведь и предвыборные однодневки, и газеты, выходившие по 1-2 номера. Особенно в 1990-х. Кто помнит первую «Тройку» начала 1990-х? Не ту, что сейчас разносят по ящикам, а которую раздавали на рынке. Идея была хорошей, но вышло всего с десяток номеров… В свое время даже у областной библиотеки не было средств, чтобы подписаться на газету «Вести». Это сейчас все печатные СМИ по закону обязаны предоставлять 3 бесплатных экземпляра своего издания в краевую библиотеку. И за этим следит Роскомнадзор…

Условия хранения газет в архиве, естественно, намного лучше – температура и влажность такие, что бумага будет цела еще долго. Все это однажды кому-то понадобится, даст представления о нашем времени. Даже газеты бесплатных объявлений расскажут, что продавали и за какую цену.

- Чем вы особо дорожите в своей коллекции?

- В числе любимых – марки по Че Геваре. Это – серия, выпущенная после его гибели в конце 1960-х. Я долго ее искал. В СССР, если не ошибаюсь, было выпущено всего две марки с изображением руководителя государства Брежнева. Один блок в 1977-м, посвященный брежневской Конституции, другой изображает переговоры между Брежневым и Индирой Ганди по какому-то космическому супертелефону. Тоже приятно, что они у меня есть.

Дорогая мне вещь – памятная и ценная – последний камчатский проездной билет времен СССР. В перестройку деньги быстро обесценивались, проезд дорожал, но невозможно было постоянно менять его стоимость. Было принято решение сделать в Петропавловске проезд в автобусах бесплатным. И мой проездной, на гербовой бумаге, датированный февралем 1991 года, стал не нужен. По идее, я должен был его выкинуть, да мне стало жалко пластиковую коробочку, в которую он был упакован. Я ее сам сделал, специально нашел тоненький пластик, шурупчики подобрал, чтобы в нагрудном кармане проездной удобно лежал, и в дожди-циклоны чтобы его не истрепать. Удивительно, что эта «ценная» упаковка не сохранилась, а проездной – вроде мелочь – мне дорог. Глядя на него сегодня, можно целый материал написать. Своеобразную историю о камчатских проездных.

- Ваша постоянная «вахта» – рубрика «Камчатский календарь», в которой можно найти множество сведений о людях и событиях.

- Да, начал его вести с середины 1990-х. С тех пор постоянно слежу – убираю фамилии, пополняю новыми лицами, событиями, датами. Хотя не один я веду камчатский календарь, но другие делают упор на исторические факты и большие личности, я – больше на людей, наших современников. Иногда слышу, что не такие уж большие события – день рождения какого-нибудь председателя совета директоров или открытие крупного торгового центра. Но я все равно включаю их в календарь для того, чтобы кому-то что-то напомнить. И это может оказаться важным для конкретного человека.

- Из всего разнообразия событий, попадающих в сферу вашего внимания, что наиболее интересно лично вам как историку и краеведу?

- Есть кое-какие темы, понемногу работаю над ними. Хочу сделать историю герба Петропавловска-Камчатского, свести вместе уже известные и неизвестные факты, добавить своей информации – как менялся герб и почему.

Занимаюсь историей талонной системы в Петропавловске. Прошло всего 25 лет, а многие уже не помнят, как мы жили с талонами. И в архиве, в официальных документах, информация на этот счет не полная, воссоздать картину помогают только газеты тех лет. По талонам покупали и продукты, и ширпотреб: носки, мыло. Сигареты и алкоголь. А нюансов было множество: как семьи получали талоны, как ими обеспечивались студенты из районов, учащиеся в городе, как создали специальный отдел для женщин с маленькими детьми, которым нужно было не простое мыло, а детское. Больше всего сложностей было с винно-водочными талонами. Как их получить, если твоему сыну 18 лет исполняется в середине месяца? А как морякам выдавали? Приходит судно с экипажем в 60 человек – и сразу получают талоны за полгода? Так они в один день месячную норму магазина заберут! Что делать? Как вести учет, как уничтожать отоваренные талоны? А какой был переполох, когда завезли пачки сигарет, в которых было не по 20 штук, а по 10! По талону получали 10 пачек, и народ возмутился: это же получается в два раза меньше сигарет! Все это требовало своих решений, и их находили. И этот интересный опыт может пригодиться в любой момент. Понимание таких вещей воспитывает человека, хотя большинство только с возрастом осознает, насколько это ценно.

Эмма КИНАС, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

Фото из архива Вадима БОГОМОЛОВА

25 февраля 2017 г.

  • Независимая газета та, которая не выходит.
  • Независимая газета та, которая не выходит.
  • Независимая газета та, которая не выходит.
  • Независимая газета та, которая не выходит.
  • Независимая газета та, которая не выходит.
  • Независимая газета та, которая не выходит.
  • Независимая газета та, которая не выходит.
  • Независимая газета та, которая не выходит.
  • Независимая газета та, которая не выходит.
Независимая газета та, которая не выходит

Обсудить

 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
 

Учиться никогда не поздно – как экономист стал пилотом Аэрофлота и облетел всю Россию (и не только)

28.12.2022
4081
Учиться никогда не поздно – как экономист стал пилотом Аэрофлота и облетел всю Россию (и не только)

В декабре старший пилот-инструктор Олег Барчугов отмечает юбилей – 15 лет в гражданской авиации. За его плечами (и штурвалом) – больше 9000 летных часов, более 130 городов и 35 стран. Но свою карьеру в гражданской авиации Барчугов начинал с полётов по России, а Камчатка стала одним из самых ярких впечатлений нашего героя за всю жизнь. О том, как построить успешную карьеру в авиации, где сегодня учиться пилотированию и чем отличаются полёты на Дальний Восток от всех остальных – в нашем интервью.

-Олег Леонидович, давайте начнём сначала. Как вы пришли в авиацию?

-Я мечтал о небе всегда, но попал в гражданскую авиацию только в 26 лет – тогда возрастной ценз на поступление в авиационное училище, существовавший в СССР, отменили, и я рискнул изменить жизнь на 180 градусов. На тот момент у меня уже было законченное высшее образование по экономической специальности, свободный английский и небольшой собственный бизнес по организации рабочих и учебных программ для молодежи за границей. А понимания, что и как устроено в авиации – не было. Близкие тоже не могли меня просветить – никто их них не был хотя бы отдалённо связан с пилотированием. Поэтому я решил спросить про учёбу в весьма неожиданном месте – на популярном в те годы форуме «AVIA.ru». Создал ветку «Подскажите – где учиться летать?!» и взял себе псевдоним Баранкин, который остался со мной надолго.

-И как, подсказали?

-Да. В России всего два высших авиационных училища – в Ульяновске и в Санкт-Петербурге. Я готовился поступать туда примерно полгода – заново вспоминал русский язык, физику, математику, занимался с репетиторами. А еще пришлось готовиться к сдаче нормативов по физкультуре. Пожалуй, это было даже посложнее, чем физика или математика. Но дорогу осилит идущий – после ежедневных тренировок я стал худо-бедно справляться с подтягиваниями и бегом на короткие и длинные дистанции.

-Куда в итоге поступили?

-На вступительной комиссии в Ульяновске меня ошарашили: так как высшее образование у меня уже было, то взять на бюджет меня не могли. Я расстроился, но не отступил. Оказалось, что бесплатно можно учиться один раз в высшем учебном заведении и один раз в среднем, а в России есть несколько летных училищ, которые как раз относятся к среднему специальному образованию. Я не особо верил в успех этой истории, всё-таки училище – это не университет. Но попытка – не пытка. Выбрал Сасовское лётное училище гражданской авиации в Рязанской области, сдал все экзамены на отлично и убедился, что всё, что ни делается – к лучшему. И хотя быт в казармах был весьма спартанским – жили по пятьдесят человек в одном помещении, а походы в общественнную баню ограничивались одним разом в неделю – я вспоминаю то время с ностальгией. Было много надежд, знакомств, предвкушений будущих полётов.

-Как проходило само обучение? Когда вы начали летать «по-настоящему»?

-Основную группу курсантов составили те, кто только что окончил школу, - им учиться предстояло три года. Нас же – «вышкарей» – набралось 12 человек, самому старшему – под тридцать. Благодаря перезачету общеобразовательных предметов с вузовской программы, теорию «вышкари» прошли относительно быстро. А все положенные лётные упражнения мы отточили за одно лето, поэтому в целом процесс обучения у меня занял полтора года. В декабре 2007 года я, свежеиспечённый пилот гражданской авиации с красным дипломом, пошёл искать работу в существовавшие тогда авиакомпании, в том числе «Аэрофлот» и «Трансаэро». Наша подготовка была очень хорошей, да и сами собеседования были несложными – пилотов в то время отрывали с руками и ногами. Я, вместе со многими из выпуска, смог пройти отбор в «Аэрофлот». Но тут всё оказалось не так просто: реально летать мы умели только на Ан-2, а самолёты этого типа «Аэрофлот» уже давно не использовал. Поэтому нас взяли с условием: переучиться на ТУ-154М, но и на нём полетать не удалось – «Аэрофлот» принял решение переходить на Airbus A320. Считаю, мне повезло – я в самом начале карьеры получил возможность летать на среднемагистральном самолёте мирового класса, практически безупречном воплощении инженерной мысли. С момента окончания училища до магистральных полетов прошло около полутора лет. Получается, за три года я из мечтателя превратился в пилота, управляющего большим пассажирским лайнером. До настоящего профессионализма было, конечно, ещё далеко, но уже тогда каждый, даже самый тяжелый, полет приносил огромное удовольствие.

-Полёты на Дальний Восток были тяжелыми или наоборот?

-Они были особенными. Не могу сказать, что я много летал на Дальний Восток – всё-таки специализируюсь на управлении среднемагистральными самолётами. Но такой особенный опыт у меня был – в 2009-2010 годах «Аэрофлот» активно рассматривал развитие на этом направлении, вводил новые маршруты, создавая конкуренцию местным авиакомпаниям. Пилотам тоже нужно было учиться управлять самолётами в новых условиях – так я оказался на Камчатке, а ещё в Хабаровске, Южно-Сахалинске, Владивостоке. Наши самолёты «курсировали» по маршруту между этими городами.

-Какими были впечатления от Камчатки?

-По правде говоря, Камчатку я видел только из кабины самолёта - к сожалению, в город мы не выходили. Но, поверьте, и этого оказалось достаточно. Как поётся в песне: «Мне сверху видно всё». Камчатка запомнилась мне ещё и тем, что здесь я, будучи вторым пилотом, установил личный рекорд скорости: дело в том, что на дозвуковых самолетах, предел скорости такого лайнера нашего класса — примерно 900 км/ч, величина в зависимости от разных параметров меняется. Во время полёта на Камчатку у нас был строго попутный ветер, воздушные массы двигались так быстро, что самолёт набрал скорость выше скорости звука. В итоге до места назначения мы вместо четырёх часов домчали за два с половиной. Помню, пассажиры очень удивлялись, спрашивали, туда ли мы прилетели...

-А в целом по особенностям пилотирования Камчатка отличается от других регионов?

-Конечно. В первую очередь – это особенности связи. В то время, когда летал я, связь, бывает пропадала, приходилось поддерживать её по резервным каналам HF (КВ-связь). С 2010 ситуация стала лучше – поставили усилители, промежуточные наземные ретрансляторы, так как расстояния очень большие. Но всё равно прецеденты случаются, и пилоты остаются на КВ-связи, на которую влияет много разных факторов, в том числе и время суток, и погода. Принятие решения на вылет происходит с учетом прогноза по трассе на 6-12 часов, который делают авиационные синоптики.

Ещё одна особенность – то, что Камчатка – это горы и вулканы. А горные аэропорты накладывают ещё больше ограничений на пилота. Вообще, аэродромы во всем мире делятся на три категории А, B, C по сложности. На это может влиять и местность, и нестандартные размеры полосы. Например, аэропорт Челябинска – это категория А, а Петропавловск-Камчатский – однозначно B, т.к. это горный аэропорт. А аэропорт в Инсбруке (Австрия) – ещё сложнее, так как для захода требуется полёт по ущелью. Самолет ведь не вертолет, он не может сверху опуститься в определённое место, ему нужно снизиться по ущелью и потом так же подняться.

-На Камчатке незаменимы вертолёты - и в туристические места, и в районы, где ведется промышленная деятельность. Какие отличия между управлением самолетом и вертолётом? Или много общего?

-Общее у них только небо. Самолёты – это про постоянную скорость и движение вперёд. Если самолёт остановится, зависнет в полёте – он упадёт. Вертолёты, наоборот, про постоянное маневрирование, зависание на одной или нескольких высотах. «Вертолётчикам» проще переучиться на пилота самолёта, это связано с особенностями управления.

-А вам никогда не хотелось стать пилотом вертолёта?

-Нет, это всё-таки разные истории, каждому своё.

-Ваш первый полёт в качестве командира лайнера тоже был на Дальний Восток?

-Из Москвы на Дальний Восток летают только дальнемагистральные самолеты, а я все это время летал на среднемагистральном А320. Командиром лайнера я стал 10 лет назад, сдав многочисленные теоретические экзамены и пройдя на отлично летные проверки в рейсовых условиях и на тренажере. Первый полет, как первый поцелуй, – запоминается на всю жизнь. На борту больше нет инструктора, который может тебе помочь и подсказать. Разумеется, есть второй пилот, но только ты принимаешь окончательные решения и несешь за них ответственность. Мой первый рейс в качестве командира корабля был по маршруту: Москва – Рига – Москва. Когда все пассажиры ушли, я поблагодарил бортпроводников по громкой за участие в моем первом самостоятельном полете. Что тут началось! Девушки прибежали поздравлять и обнимать меня, это был очень эмоциональный и запоминающийся момент.

-А как получилось, что вы стали наставником для молодых пилотов?

-Свою квалификационную отметку «Инструктор» в лётное свидетельство я получил в 2016 году, через четыре года как стал командиром А320. Аэрофлот отбирал командиров, готовых стать наставником для молодых неопытных пилотов. До сих пор уверен, что инструктор – самая сложная и при этом самая интересная работа. Опытный лётчик должен только направлять, а не вмешиваться в корявое летание стажера, позволять ему ошибаться и исправлять ошибки. Разумеется, не подвергая риску полёт и жизнь пассажиров.

Это хорошо, что пассажиры, многие из которых и так боятся летать, не знают, что у них за штурвалом – стажер. Но, если подумать, а как еще пилоту стать профессионалом? Многие могут возразить – мол, учитесь летать на самолёте без пассажиров. И так действительно учатся – после тренажера пилоту даётся так называемая «аэродромная тренировка», когда пустой самолет с несколькими стажерами и опытным инструктором летает в районе аэродрома, тренируя взлет и посадку. Но, во-первых, пустой самолет ведет себя не так, как хорошо загруженный, а, во-вторых, это безумно дорого. Так что нормально, что стажёра сразу бросают «с места в карьер» – да, он может ошибиться, но на этот случай рядом есть опытный инструктор, готовый в любой момент исправить допущенную неточность. Работая на этой должности, я стал разбираться в разных психотипах людей, иногда даже заранее мог предположить, какой ошибки ждать от стажера и как лучше объяснить ему выполнение того или иного манёвра. Почти со всеми своими бывшими стажёрами я общаюсь, а с некоторыми и дружу.

-А не было мысли уйти из авиации?

-Никогда. Но зато после очередного очень непростого рейса у меня появилась идея параллельно создать продукт, который бы упрощал пилотам процесс принятия решений. В 2017 году я разработал и с тех пор поддерживаю приложение для мобильных устройств «Wind Check». Оно облегчает пилотам принятие решений на взлет или посадку в каждом конкретном случае – а таких решений, поверьте, приходится принимать много даже в рамках одного полёта. Пилот ведь тоже человек, он может быть не в духе или просто не выспаться. В моё приложение можно заранее, ещё только готовясь к сложному взлету или посадке, заложить важные параметры конкретного полета, чтобы в критически важный момент не делать сложных подсчетов в голове, а просто посмотреть на экран мобильного устройства. Получилась своего рода шпаргалка для пилота. И её я сейчас дорабатываю – новое приложение должно значительно превзойти предыдущее по функционалу.

-Каким должен быть пилот? Дайте небольшое напутствие молодым камчатским ребятам, кто только ищет себя или, как и вы, давно мечтает о небе.

-В российской системе традиционно считается, что пилот должен досконально знать устройство каждого агрегата самолета, характерные признаки неисправностей, физический принцип действия приборов и много еще чего. Но я всё-таки считаю, что ремонтировать самолеты и конструировать новые должны одни специалисты, а уметь управлять этими агрегатами – другие. Так что желаю сначала определиться, что вам действительно интересно. А затем – целенаправленно идти к свои целям, не отказываться от того, что вы для себя наметили, и искать разные возможности для исполнения своих желаний. И да, не переставайте мечтать!

Беседовала Елена ПОПОВА, фото из личного архива Олега БАРЧУГОВА

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса»

22.12.2022
1929
Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса»

Камчатка простилась со своей горнолыжной и альпинистской легендой - Людмилой Аграновской. Человеком, с чьим именем связана история камчатского спорта второй половины ХХ столетия и наступившего века.

Спортивная биография Людмилы Семеновны, как хороший пример стойкости в достижении результата, спортивного и тренерского успеха. Она родилась в 1932 году на Сахалине. Альпинизмом начала заниматься в 1955 году на Кавказе, где окончила школу горных инструкторов. Совершила семь восхождений на вершины выше 7000 метров, став первой в СССР женщиной, получившей звание «Снежный барс» со знаком №16. Аграновская стала первой в мире женщиной, поднявшейся на высшие точки Советского Союза — пик Коммунизма и пик Победы.

В разные годы Людмила Аграновская защищала цвета спортивных обществ «Крылья советов», «Динамо» и «Спартак». А в 60-х, когда пришло время передавать накопленный опыт, вместе со своим супругом Германом Аграновским переехала на Камчатку. Талантливые и полные амбициозных планов спортсмены основали в черте Петропавловска-Камчатского горнолыжную базу «Эдельвейс», которая стала и яслями, и Alma mater, и кузницей будущих камчатских звёзд отечественного горнолыжного спорта. Здесь супружеский тренерский тандем обучал горнолыжному искусству детей, разрабатывая собственные программы для подготовки. И эти методики подарили Камчатке немало чемпионов.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С Людмилой Аграновской я познакомился в 2001 году, записав интервью для телекомпании «Причал». Позже, когда работал на «Радио СВ» и в ГТРК «Камчатка», мы часто встречались и всегда находили много тем для интересных бесед и материалов для СМИ. Поверьте, Аграновской всегда было о чём рассказать и что вспомнить. Ведь каждое слово в её воспоминаниях - это яркая страница истории камчатского спорта. Последнее интервью с Людмилой Семёновной я записал десять лет назад по заказу популярного журнала «Русская зима». Оно было посвящено восьмидесятилетию Германа Аграновского и многое сказанное Людмилой Семёновной тогда актуально и сейчас. А, значит, имеем право вспомнить. И вот что она рассказала о создании легендарного «Эдельвейса»:

- В 1968 году открывались горнолыжные школы по всему Советскому Союзу. Это Кавказ, Урал, Сибирь и Дальний Восток. Старшим тренером по горным лыжам и альпинизму тогда был Владимир Зырянов. Он предложил Гере заняться большой тренерской работой в Сочи. Мы к тому времени были уже международными мастерами, а Герман объездил почти весь Союз – от Ленинграда до Кабардино-Балкарии и Урала. Долго выбирать нам не пришлось. Один из наших друзей работал вулканологом на Камчатке. Он сказал, что в Петропавловске-Камчатском на склонах сопок можно кататься на горных лыжах даже летом. Естественно, в том же году мы отправились на Камчатку, где идеи нам подсказывала сама природа. Место для базы выбрали хорошее. Все свои тренерские замыслы мы в первую очередь испытывали на нашей дочери Ольге. Ведь она у нас встала на лыжи в четыре года. И лишь потом, после Оли, мы внедряли разработки в общую практику. Здесь уже были первые школы: открыл секцию Валерий Муравьев, работала тренерская семья Галамиевых. Трудились мы вместе, так как понимали, что делаем одно общее важное дело. Что и принесло свои плоды. Спустя несколько лет сборная СССР по горным лыжам более чем наполовину была составлена из камчатских спортсменов.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С особым теплом Людмила Семёновна говорила о своём супруге и бессменном партнёре по многолетней тренерской работе. Именно здесь начинаешь понимать важность их совместной деятельности. Поэтому, не ошибусь, называя Германа Леонидовича Аграновского архитектором успехов созданной ими горнолыжной школы:

- Он очень любил детей и очень хотел вырастить из них спортсменов. Не обязательно чемпионов, а просто жизнерадостных, здоровых и сильных ребят. И все то, чего добилась на Камчатке наша семья, – это, конечно, его заслуга. Даю честное слово, если бы сейчас Гера был жив, то здесь (на горнолыжной базе «Эдельвейс) было бы еще комфортнее и современнее, на склонах были бы новые подъемники...

Спорт был его жизнью. Он окончил географический факультет Ленинградского педагогического института имени Герцена и получил предложение поступить в аспирантуру. Читал лекции в Ленинграде. Но вместе с тем был чемпионом по скалолазанию и всегда говорил, что не может прожить и половины сезона, не сходив в горы и не приняв участия в соревнованиях. Он пережил блокаду, и у него на сердце был рубец. Но, невзирая на этот недуг, в 1957 году он был готов в составе сборной СССР подняться на Эверест. И лишь нестабильная политическая ситуация в Тибете помешала тогда Гере осуществить эту мечту. Была у него и другая мечта – найти свою альпинистско-горнолыжную страну. Вот он ее и нашел на Камчатке. Потому что всегда шел к своей цели. Любил спорт, детей и детей в спорте. Герман мечтал о том, чтобы в каждом районе Петропавловска, где есть хорошие склоны, работали доступные и близкие к месту проживания ребят горнолыжные базы. А тренеры получали бы квартиры рядом с местом работы. Чтобы, как в Австрии и Швейцарии, в камчатской столице были базы прямо рядом с домом.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» Самой известной ученицей тренерского тандема Аграновских стала Варвара Зеленская - победительница четырёх этапов Кубка мира, многократная чемпионка России, участница четырех зимних Олимпиад. Со слов Людмилы Семёновны, поначалу Варя была физически не подготовлена, и многое ей давалось с трудом. Но она никогда не боялась скорости, приходила на тренировку первой, а уходила последней. Вот тут и была необходима способность тренера раскрыть своих учеников. Поделилась Людмила Аграновская и своим видением процессов воспитания и некоторыми секретами сотворения чемпиона:

- Во-первых, важно, чтобы ребенка поддерживала его семья. Хорошо, когда дети катаются с мамой и папой. Мы берем совсем маленьких. Например, мои внуки Сема и Гера очень рано встали на лыжи. Но все же самый оптимальный возраст – 4-5 лет. До восьми лет ребенок должен очень много кататься по разным склонам, чтобы почувствовать лыжи. К десяти годам ребенок уже начинает четко понимать, что он делает, для чего катается на лыжах и соревнуется... Если наш воспитанник и не станет чемпионом, то хотя бы научится хорошо кататься. А найти талантливых и желающих заниматься несложно. Если ребенок во время занятия спрашивает: «Скоро ли закончится тренировка?», – то ему это неинтересно, ни Ингемара Стенмарка, ни Жан-Клода Килли из него не получится. Я всегда задаю им вопрос: «Вы сами хотите кататься на лыжах или это желание папы и мамы?», но мы никогда ни одного ребенка не отчислили... Трудолюбие, смелость и любовь к предмету – это залог успеха. Это и есть талант! В горных лыжах из-под палки работать бессмысленно. Я детям всегда говорю: учитесь побеждать себя, и тогда научитесь побеждать соперника.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» Говоря о перспективах развития горнолыжного спорта в Камчатском крае, Аграновская акцентировала внимание на острой необходимости развития инфраструктуры - хорошие современные подъемники, снежные пушки и освещение на каждом склоне. Сейчас проблема частично решена, но по-прежнему актуальна. С учётом того, что камчатские горнолыжники вопреки всему продолжают успешно бороться на чемпионатах и первенствах и по сей день, Людмила Семёновна всегда делала ставку на быт, трудолюбие и талант спортсмена, его умение работать в тандеме с тренером:

- Юные спортсмены просто должны много кататься и тренироваться. Например, Варя Зеленская на тренировках никогда не знала жалости к себе. Она после каждого тренировочного дня возвращалась в раздевалку вся мокрая от колоссальных нагрузок. Поэтому она и стала той самой Зеленской, которую сегодня знает весь горнолыжный мир. И жить горнолыжнику надо полной жизнью. В нашем городе он может и должен ходить в театр, получать хорошее образование, жить дома, где он себя чувствует комфортно, и кушать домашние пироги. Во всяком случае, когда ты попадаешь в сборную – это уже твоя специальность, ты уже профессор.

Я спросил, в чем секрет ее невероятной спортивной активности и долголетия? Если коротко, то в единомышленниках, в наследниках, в людях, которые рядом, говорила Людмила Семёновна Аграновская:

- Рядом со мной всегда понимающие и трудолюбивые соратники. Они, как и я, любят то, чем занимаются. Знают, ради чего они это делают и никогда не предадут. Тренеры, канатчики и сами ученики – это единый организм, который составляют безнадежно влюбленные в горнолыжный спорт люди. Мы счастливы, и в этом секрет всех наших побед и долгих лет в спорте. Другой судьбы для себя я и представить не могу, иным делом заниматься не хочу и не умею.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С уходом Людмилы Аграновской завершается и часть огромной и знаковой советской эпохи в камчатском горнолыжном спорте: талантливый педагог, альпинистка, Почётный мастер спорта СССР, автор работ по горнолыжной подготовке детей, создатель учебных фильмов, Почетный гражданин Петропавловска-Камчатского. Это лишь часть званий и титулов женщины, ставшей второй мамой для сотен камчатских воспитанников её школы. Горнолыжной школы и школы жизни династии Аграновских. Да, именно династии. На снежных склонах «Эдельвейса» прошла большая часть жизни Людмилы Семёновны и здесь продолжает трудиться её дочь - Ольга Аграновская. Выросли и окрылились её внуки - Герман и Семён, которые успешно работают со спортсменами-паралимпийцами.

На Камчатке трудно представить человека с фамилией Аграновский или Аграновская, не имеющего отношения к горным лыжам. Это особая порода людей, которая отныне обязана передавать из поколения в поколение свой жизненный и спортивный опыт. У которой в генах живёт здоровый фанатизм и искренняя любовь к заснеженным горным склонам, самозабвенному трудолюбию и неизбежным трудностям, которые непременно приведут к победе.

Дмитрий ПЮККЕ, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

Фото из личного архива семьи АГРАНОВСКИХ

Страницы: 1 2 3 4 5 ... 44 След.