«Мы плакали один раз в жизни»

«Мы плакали один раз в жизни»

14 апреля 2017 21:22
8463

«Мы плакали один раз в жизни». Фото Василия Гуменюка, РАИ
Фото Василия Гуменюка, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"

Из цикла «Наши люди»

Ольгу Вовненко в Петропавловске-Камчатском знают многие семьи, столкнувшиеся со страшной бедой. Такой, как инсульт, или необходимость нейрохирургического вмешательства, или серьезные черепно-мозговые травмы, после которых человеку заново приходится учиться владеть своим телом. В этом нелегком труде и помогает Ольга Вовненко, врач-реабилитолог, человек, о котором говорят: «Полгорода на ноги поставила». Это, конечно, уважительное преувеличение, но за 12 лет работы счет пошел уже на сотни пациентов, поднявшихся из лежачих больных к нормальной жизни.

Ежедневно сталкиваясь на работе с человеческой болью и слабостью, с семейными драмами, слезами и отчаянием, обучая справляться с этим молодых и пожилых, мужчин и женщин, Ольга Васильевна и в личной жизни пережила большую трагедию. 13 лет назад в автомобильной катастрофе погиб ее муж. Их дочери Алине тогда было 10. Горе не сделало их слабыми. Мама и дочь, поддерживая друг друга, сумели преодолеть беду. Сегодня им есть, чем гордиться, и есть, чему радоваться.

Сама себе доктор

Ольга Васильевна, почему вы захотели быть врачом? И какое направление выбрали изначально, ведь врач-реабилитолог – специальность довольно новая?

- Я училась на отделении спортивной медицины, а поступление туда было моей мечтой с детства. Я часто и сильно болела, особенно одолевали воспаления легких и бронхиты. Была слабым ребенком, меня освобождали от уроков физкультуры, а я приходила на них. Все дети бегали большой круг, а я – маленький. Мне это очень не нравилось и казалось неправильным. Я чувствовала свою неполноценность и хотела заниматься со всеми наравне. Поставила себе такую цель – и рвалась к ней изо всех сил. В 3-м классе записалась на лыжную секцию, в 5-м меня уже сняли с учета в поликлинике, и в итоге я дошла до мастера спорта по лыжным гонкам и завоевала титул чемпионки РФ среди юниоров. Это было моей победой над собственным нездоровьем.

- То есть вы уже в раннем детстве понимали, что движение – это жизнь?

- Да, и несу эту истину всю свою жизнь. Когда я сообщила маме, что хочу стать спортивным доктором, мама (сама врач-педиатр) сказала: «Ни за что! Врачам так мало платят! Нужно учиться на экономиста». Я была неумолима и уехала подальше от маминого недовольства. В Эстонию. Поступила в мединститут в Тарту, но из-за политического переворота, начавшегося после распада СССР, продолжать обучение пришлось в Хабаровске. Там встретила будущего мужа Сашу, и вместе с ним приехала работать на Камчатку. У меня было два диплома: врач-методист и тренер-преподаватель физкультуры. Работала с детьми с ДЦП. Уже здесь в КамГУ им. Беринга я получила образование медицинского клинического психолога. А когда мой профессиональный путь свел меня с Алексеем Терешовым, главным внештатным неврологом Камчатского края, я определилась как специалист и начала работать с инсультными больными. Алексей Юрьевич направлял меня в Москву, где была очень напряженная учеба в Академии медицинских наук и в Центре реабилитации ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС – шикарнейшей клинике по восстановлению. Вместе с Алексеем Терешовым дорогу мне открывал и Олег Геннадьевич Филиппов, главный врач краевой больницы, направляя на конгрессы, конференции и съезды по моей теме. Так получилось, что я была первой и единственной в крае, кто серьезно занялся восстановительной медициной. С момента создания Регионального сосудистого центра работаю в нем.

Мотивация для ленивцев

- Выходит, от спортивной медицины – от сильных и уверенных в себе людей – вы пошли к тем, кому плохо?

- Да. Работаю с людьми после инсульта, после травм позвоночника и черепно-мозговых травм, после операций на головном мозге. Применяю в комплексе клиническую психологию и спортивную медицину. Врач такой специальности называется еще кинезитерапевт. Вхожу в состав мультидисциплинарной бригады, в которой трудятся все специалисты регионального центра под руководством врача-невролога. Большую роль играет и грамотный сестринский уход, и труд санитарок.

- Какого рода несчастные случаи приводят к столь печальным последствиям? И кого больше среди ваших пациентов – мужчин или женщин?

- Чаще всего это халатность по отношению к себе: неправильный образ жизни, откуда вытекают неприятные последствия – различного рода аварии, ДТП, несчастные случаи. Подавляющее большинство пациентов – мужчины.

- Приходилось слышать от врачей, что больные часто не желают выполнять рекомендации. Мечтают о «волшебной таблетке», а сами о себе позаботиться не хотят. Вы с таким сталкиваетесь?

- Да, и в основном со стороны мужчин, которые и страдают от сосудистых заболеваний чаще. И дома мужчины, кстати, больше капризничают, чем женщины. Порой меня даже приглашают на дом, и я работаю как клинический психолог, чтобы человек начал принимать препараты, двигаться. Дело в том, что многие больные сживаются со своей новой ролью: им хорошо лежать. Сухие, чистые, накормленные. Человек так хитро устроен, что, если бы нам не надо было зарабатывать себе на еду, на свои потребности, то мы бы лежали, балдели и умирали бы от ожирения. Мы – по природе своей потребители. И двигаемся ровно настолько, насколько диктуют наши потребности. Кто хочет просто сухарь съесть – тому много не надо. Другому хочется этот сухарь уже с маслом – тот работает побольше. А кому нужен хлеб, да не только с маслом, а еще и с икрой, и ездить на машине, тому приходится постараться. Мы все рождаемся ленивыми, и движет нами только мотивация. Поэтому, прежде всего, мы ищем мотивацию – для чего этот больной должен встать и идти.

Много работаю с родственниками, потому что они зачастую не знают, как себя вести, не понимают, что человек после инсульта становится другим. Можно сказать, что окунулся он туда одним, а вышел совсем другим, и нужны время и помощь специалиста и близких, чтобы он снова стал почти тем же, кого помнят родственники.

- Чем же можно мотивировать нас, ленивых?

- Мотивация у каждого своя. И зачастую на уровне простых, каких-то бытовых вещей. Часто для мужчин сильная мотивация – дойти до туалета своими ногами. У женщин, кстати, вариантов множество. Для них могут быть значимыми дети, внуки, даже дача. С мужчинами сложнее работать. Они более ленивы, и у них часто снижены эмоционально-волевые качества. А после того, как мы добрались до мотивации, нужно работать – через боль, через немощь. Это очень тяжело, и первые шаги очень трудны, нужно зубы стиснуть и делать, и сила воли хорошо помогает. Поэтому свой дух нужно укреплять с молодости. Кто развивал свои волевые качества, кто физически развит – тот быстрее восстанавливается.

Вообще, борцов по натуре и трудяг видно даже в реанимации, когда они без сознания на ИВЛ лежат между жизнью и смертью. И борются за жизнь изо всех сил. Видно и тех, кто лежит и не спешит возвращаться, хотя все показатели уже вполне позволяют. Возможно и до болезни такие люди, наверное, лежали на диване и никуда особо не стремились.

- А чудеса в вашей работе случаются?

- Чудес в нашей работе не бывает. Есть поразительные результаты упорного труда, есть успехи, превзошедшие ожидания. Знаете, как это бывает? Мы работаем над человеком всей бригадой специалистов, сам он старается, как может, и однажды – о, чудо случилось! В основном это молодежь после травм. Потом я вижу, как устраивается жизнь этих людей, как приходит успех, как рождаются дети...

Но и пожилые люди умеют удивлять. Был случай, бабушка никак пойти не могла. Я ее и так, и этак, вдруг она начинает рассказывать: «Когда я была молодая, мы в Сибири деревья рубили на лесоповале, вот такие высокие валенки носили!». Хватаюсь за эти валенки, находим такие, надеваем ей, и она потопала в них. Очень много приходится разговаривать. И здесь важно услышать, достать из глубин сознания ту самую мелочь, которая может стать пусковым механизмом, вытащит человека из этого положения.

- Для людей, с которыми вы много работаете, вы, безусловно, становитесь очень значимым человеком, даже – близким. Не одолевают ли вас вниманием бывшие пациенты?

- Честно скажу, что свой номер телефона даю только самым близким, с которыми стали уже семьей. Но и другие пациенты всегда поздравляют с праздниками, ждут встречи, поэтому я очень люблю свою работу. Она меня вдохновляет. Берешь чистый лист бумаги, карандаш, кисточку и начинаешь рисовать, а когда дорисуешь – восхищаешься результатом.

Лучшая мама на свете

- Остается ли у вас время на личную жизнь, на семью?

- Конечно, нет. Дочь выросла практически сама. Когда погиб муж, ей было 10 лет. Первое, что я сказала дочери: «Не бойся, я с тобой. Мы прорвемся». Мы распределили обязанности: я работаю, она учится. Первые три года я жила как в тумане, работа мне очень сильно помогала, а дочке я сказала: «Ты ни в коем случае не должна болеть. И других неприятностей не допускай». Потому что любая проблема выбивала меня из колеи, мне не хватало сил на все, а надо было идти к пациентам. И дочь у меня была первая помощница. Я приезжала домой, меня ждал ужин, я ела и падала. Дочь училась в 33-й школе, в физмат классе, и была очень самостоятельной. Она отлично понимала, что я работаю не в парфюмерном магазине и нюхаю не цветы.

Недавно дочь окончила с красным дипломом Российский государственный университет нефти и газа им. Губкина. Она очень хотела учиться именно в знаменитой «керосинке», но был только платный набор, и я поставила ей условие: учиться хорошо. Она училась отлично. Там же встретила свою любовь. Сейчас работает в Газпроме, а я через неделю лечу в Москву на ее свадьбу. И я счастлива. Алина почему-то говорит, что я самая лучшая мама на свете.

Это история о силе женщин и о достижении поставленных целей

- Теперь у вас есть возможность заняться чем-то для себя.

- Вы знаете, со временем я поняла, что работаю не из-за денег. Я действительно очень люблю свою работу. Она научила меня видеть настоящие ценности, расставлять приоритеты. Часто вижу, как жены кричат на мужей, «пилят», фыркают, а ведь им и так тяжело! У него беда, а семья продолжает жить как раньше. Однажды я была свидетелем, как молодая женщина умудрилась разругаться с мужем и бросить ключи – в отделении, с мужчиной после инсульта, который не умеет разговаривать. Если женщина захочет, она из всего сделает драму, но зачем?

Я стараюсь быть терпимой к людям. Где мои подруги топают ногами, там я просто улыбаюсь. Как я говорила своей дочери: «Мы плакали один раз в жизни, а все остальное – ерунда».

Почему отвалился хвост

- Не могу оставить это интервью без ваших профессиональных рекомендаций. Как легко и эффективно позаботиться о себе, как сохранить молодость и здоровье, не являясь фанатиком пресловутого здорового образа жизни?

- Очень важен позитивный настрой. Человек, который радуется, всегда чувствует себя лучше ворчуна. После трудовой недели обязательно отдыхайте на свежем воздухе, желательно у воды. Не нужно строгих диет или вегетарианства, я считаю, в меру можно и поесть, и выпить. Что касается физических нагрузок, то надо учитывать особенности, например, я бы не советовала женщинам за 40 заниматься фитнесом – позвоночник уже не такой пластичный, и прыжки могут привести к сдавливанию дисков. Пилатес, йога, плавание, бассейн, лыжи. Лыжи это вообще великолепное занятие. Включаются все двигательные функции – руки, ноги, позвоночник, дыхательная гимнастика насыщает тело кислородом, мозг лучше работает, кожа освежается, и масса положительных эмоций, даже если на попу упадем – смеемся. А потом еще рассказов на целую неделю!

Надо учиться слушать организм и понимать, что он хочет. Поверить своему телу. И двигаться – разнообразно. Я всегда говорю пациентам: «У нас хвост отвалился только потому, что стал не нужен». Что не нужно – то отваливается. (Кстати, к мозгу это тоже относится: если человеку мозг не нужен, он перестает работать). Вы не представляете, насколько люди закрепляются в привычных действиях. Просишь сделать что-то непривычное – он не может, путается, где рука, где нога, где лево, где право, потому что он всю жизнь делал одни и те же движения – механически. А тело должно быть сильным, ум – живым. Так что пользуйтесь тем, что вам дала природа, двигайтесь, радуйтесь. Ну, и контролируйте свое артериальное давление – это один из обязательных пунктов профилактики инсульта.

Эмма КИНАС, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

Фото Василия ГУМЕНЮКА, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ», а также из личного архива Ольги ВОВНЕНКО

14 апреля 2017 г.

  • «Мы плакали один раз в жизни». Фото Василия Гуменюка, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • «Мы плакали один раз в жизни». Фото Василия Гуменюка, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • «Мы плакали один раз в жизни». Фото Василия Гуменюка, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • «Мы плакали один раз в жизни». Фото Василия Гуменюка, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • «Мы плакали один раз в жизни». Фото Василия Гуменюка, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"
  • «Мы плакали один раз в жизни».
Фото Василия Гуменюка, РАИ "КАМЧАТКА-ИНФОРМ"

Обсудить

 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
 

Учиться никогда не поздно – как экономист стал пилотом Аэрофлота и облетел всю Россию (и не только)

28.12.2022
4077
Учиться никогда не поздно – как экономист стал пилотом Аэрофлота и облетел всю Россию (и не только)

В декабре старший пилот-инструктор Олег Барчугов отмечает юбилей – 15 лет в гражданской авиации. За его плечами (и штурвалом) – больше 9000 летных часов, более 130 городов и 35 стран. Но свою карьеру в гражданской авиации Барчугов начинал с полётов по России, а Камчатка стала одним из самых ярких впечатлений нашего героя за всю жизнь. О том, как построить успешную карьеру в авиации, где сегодня учиться пилотированию и чем отличаются полёты на Дальний Восток от всех остальных – в нашем интервью.

-Олег Леонидович, давайте начнём сначала. Как вы пришли в авиацию?

-Я мечтал о небе всегда, но попал в гражданскую авиацию только в 26 лет – тогда возрастной ценз на поступление в авиационное училище, существовавший в СССР, отменили, и я рискнул изменить жизнь на 180 градусов. На тот момент у меня уже было законченное высшее образование по экономической специальности, свободный английский и небольшой собственный бизнес по организации рабочих и учебных программ для молодежи за границей. А понимания, что и как устроено в авиации – не было. Близкие тоже не могли меня просветить – никто их них не был хотя бы отдалённо связан с пилотированием. Поэтому я решил спросить про учёбу в весьма неожиданном месте – на популярном в те годы форуме «AVIA.ru». Создал ветку «Подскажите – где учиться летать?!» и взял себе псевдоним Баранкин, который остался со мной надолго.

-И как, подсказали?

-Да. В России всего два высших авиационных училища – в Ульяновске и в Санкт-Петербурге. Я готовился поступать туда примерно полгода – заново вспоминал русский язык, физику, математику, занимался с репетиторами. А еще пришлось готовиться к сдаче нормативов по физкультуре. Пожалуй, это было даже посложнее, чем физика или математика. Но дорогу осилит идущий – после ежедневных тренировок я стал худо-бедно справляться с подтягиваниями и бегом на короткие и длинные дистанции.

-Куда в итоге поступили?

-На вступительной комиссии в Ульяновске меня ошарашили: так как высшее образование у меня уже было, то взять на бюджет меня не могли. Я расстроился, но не отступил. Оказалось, что бесплатно можно учиться один раз в высшем учебном заведении и один раз в среднем, а в России есть несколько летных училищ, которые как раз относятся к среднему специальному образованию. Я не особо верил в успех этой истории, всё-таки училище – это не университет. Но попытка – не пытка. Выбрал Сасовское лётное училище гражданской авиации в Рязанской области, сдал все экзамены на отлично и убедился, что всё, что ни делается – к лучшему. И хотя быт в казармах был весьма спартанским – жили по пятьдесят человек в одном помещении, а походы в общественнную баню ограничивались одним разом в неделю – я вспоминаю то время с ностальгией. Было много надежд, знакомств, предвкушений будущих полётов.

-Как проходило само обучение? Когда вы начали летать «по-настоящему»?

-Основную группу курсантов составили те, кто только что окончил школу, - им учиться предстояло три года. Нас же – «вышкарей» – набралось 12 человек, самому старшему – под тридцать. Благодаря перезачету общеобразовательных предметов с вузовской программы, теорию «вышкари» прошли относительно быстро. А все положенные лётные упражнения мы отточили за одно лето, поэтому в целом процесс обучения у меня занял полтора года. В декабре 2007 года я, свежеиспечённый пилот гражданской авиации с красным дипломом, пошёл искать работу в существовавшие тогда авиакомпании, в том числе «Аэрофлот» и «Трансаэро». Наша подготовка была очень хорошей, да и сами собеседования были несложными – пилотов в то время отрывали с руками и ногами. Я, вместе со многими из выпуска, смог пройти отбор в «Аэрофлот». Но тут всё оказалось не так просто: реально летать мы умели только на Ан-2, а самолёты этого типа «Аэрофлот» уже давно не использовал. Поэтому нас взяли с условием: переучиться на ТУ-154М, но и на нём полетать не удалось – «Аэрофлот» принял решение переходить на Airbus A320. Считаю, мне повезло – я в самом начале карьеры получил возможность летать на среднемагистральном самолёте мирового класса, практически безупречном воплощении инженерной мысли. С момента окончания училища до магистральных полетов прошло около полутора лет. Получается, за три года я из мечтателя превратился в пилота, управляющего большим пассажирским лайнером. До настоящего профессионализма было, конечно, ещё далеко, но уже тогда каждый, даже самый тяжелый, полет приносил огромное удовольствие.

-Полёты на Дальний Восток были тяжелыми или наоборот?

-Они были особенными. Не могу сказать, что я много летал на Дальний Восток – всё-таки специализируюсь на управлении среднемагистральными самолётами. Но такой особенный опыт у меня был – в 2009-2010 годах «Аэрофлот» активно рассматривал развитие на этом направлении, вводил новые маршруты, создавая конкуренцию местным авиакомпаниям. Пилотам тоже нужно было учиться управлять самолётами в новых условиях – так я оказался на Камчатке, а ещё в Хабаровске, Южно-Сахалинске, Владивостоке. Наши самолёты «курсировали» по маршруту между этими городами.

-Какими были впечатления от Камчатки?

-По правде говоря, Камчатку я видел только из кабины самолёта - к сожалению, в город мы не выходили. Но, поверьте, и этого оказалось достаточно. Как поётся в песне: «Мне сверху видно всё». Камчатка запомнилась мне ещё и тем, что здесь я, будучи вторым пилотом, установил личный рекорд скорости: дело в том, что на дозвуковых самолетах, предел скорости такого лайнера нашего класса — примерно 900 км/ч, величина в зависимости от разных параметров меняется. Во время полёта на Камчатку у нас был строго попутный ветер, воздушные массы двигались так быстро, что самолёт набрал скорость выше скорости звука. В итоге до места назначения мы вместо четырёх часов домчали за два с половиной. Помню, пассажиры очень удивлялись, спрашивали, туда ли мы прилетели...

-А в целом по особенностям пилотирования Камчатка отличается от других регионов?

-Конечно. В первую очередь – это особенности связи. В то время, когда летал я, связь, бывает пропадала, приходилось поддерживать её по резервным каналам HF (КВ-связь). С 2010 ситуация стала лучше – поставили усилители, промежуточные наземные ретрансляторы, так как расстояния очень большие. Но всё равно прецеденты случаются, и пилоты остаются на КВ-связи, на которую влияет много разных факторов, в том числе и время суток, и погода. Принятие решения на вылет происходит с учетом прогноза по трассе на 6-12 часов, который делают авиационные синоптики.

Ещё одна особенность – то, что Камчатка – это горы и вулканы. А горные аэропорты накладывают ещё больше ограничений на пилота. Вообще, аэродромы во всем мире делятся на три категории А, B, C по сложности. На это может влиять и местность, и нестандартные размеры полосы. Например, аэропорт Челябинска – это категория А, а Петропавловск-Камчатский – однозначно B, т.к. это горный аэропорт. А аэропорт в Инсбруке (Австрия) – ещё сложнее, так как для захода требуется полёт по ущелью. Самолет ведь не вертолет, он не может сверху опуститься в определённое место, ему нужно снизиться по ущелью и потом так же подняться.

-На Камчатке незаменимы вертолёты - и в туристические места, и в районы, где ведется промышленная деятельность. Какие отличия между управлением самолетом и вертолётом? Или много общего?

-Общее у них только небо. Самолёты – это про постоянную скорость и движение вперёд. Если самолёт остановится, зависнет в полёте – он упадёт. Вертолёты, наоборот, про постоянное маневрирование, зависание на одной или нескольких высотах. «Вертолётчикам» проще переучиться на пилота самолёта, это связано с особенностями управления.

-А вам никогда не хотелось стать пилотом вертолёта?

-Нет, это всё-таки разные истории, каждому своё.

-Ваш первый полёт в качестве командира лайнера тоже был на Дальний Восток?

-Из Москвы на Дальний Восток летают только дальнемагистральные самолеты, а я все это время летал на среднемагистральном А320. Командиром лайнера я стал 10 лет назад, сдав многочисленные теоретические экзамены и пройдя на отлично летные проверки в рейсовых условиях и на тренажере. Первый полет, как первый поцелуй, – запоминается на всю жизнь. На борту больше нет инструктора, который может тебе помочь и подсказать. Разумеется, есть второй пилот, но только ты принимаешь окончательные решения и несешь за них ответственность. Мой первый рейс в качестве командира корабля был по маршруту: Москва – Рига – Москва. Когда все пассажиры ушли, я поблагодарил бортпроводников по громкой за участие в моем первом самостоятельном полете. Что тут началось! Девушки прибежали поздравлять и обнимать меня, это был очень эмоциональный и запоминающийся момент.

-А как получилось, что вы стали наставником для молодых пилотов?

-Свою квалификационную отметку «Инструктор» в лётное свидетельство я получил в 2016 году, через четыре года как стал командиром А320. Аэрофлот отбирал командиров, готовых стать наставником для молодых неопытных пилотов. До сих пор уверен, что инструктор – самая сложная и при этом самая интересная работа. Опытный лётчик должен только направлять, а не вмешиваться в корявое летание стажера, позволять ему ошибаться и исправлять ошибки. Разумеется, не подвергая риску полёт и жизнь пассажиров.

Это хорошо, что пассажиры, многие из которых и так боятся летать, не знают, что у них за штурвалом – стажер. Но, если подумать, а как еще пилоту стать профессионалом? Многие могут возразить – мол, учитесь летать на самолёте без пассажиров. И так действительно учатся – после тренажера пилоту даётся так называемая «аэродромная тренировка», когда пустой самолет с несколькими стажерами и опытным инструктором летает в районе аэродрома, тренируя взлет и посадку. Но, во-первых, пустой самолет ведет себя не так, как хорошо загруженный, а, во-вторых, это безумно дорого. Так что нормально, что стажёра сразу бросают «с места в карьер» – да, он может ошибиться, но на этот случай рядом есть опытный инструктор, готовый в любой момент исправить допущенную неточность. Работая на этой должности, я стал разбираться в разных психотипах людей, иногда даже заранее мог предположить, какой ошибки ждать от стажера и как лучше объяснить ему выполнение того или иного манёвра. Почти со всеми своими бывшими стажёрами я общаюсь, а с некоторыми и дружу.

-А не было мысли уйти из авиации?

-Никогда. Но зато после очередного очень непростого рейса у меня появилась идея параллельно создать продукт, который бы упрощал пилотам процесс принятия решений. В 2017 году я разработал и с тех пор поддерживаю приложение для мобильных устройств «Wind Check». Оно облегчает пилотам принятие решений на взлет или посадку в каждом конкретном случае – а таких решений, поверьте, приходится принимать много даже в рамках одного полёта. Пилот ведь тоже человек, он может быть не в духе или просто не выспаться. В моё приложение можно заранее, ещё только готовясь к сложному взлету или посадке, заложить важные параметры конкретного полета, чтобы в критически важный момент не делать сложных подсчетов в голове, а просто посмотреть на экран мобильного устройства. Получилась своего рода шпаргалка для пилота. И её я сейчас дорабатываю – новое приложение должно значительно превзойти предыдущее по функционалу.

-Каким должен быть пилот? Дайте небольшое напутствие молодым камчатским ребятам, кто только ищет себя или, как и вы, давно мечтает о небе.

-В российской системе традиционно считается, что пилот должен досконально знать устройство каждого агрегата самолета, характерные признаки неисправностей, физический принцип действия приборов и много еще чего. Но я всё-таки считаю, что ремонтировать самолеты и конструировать новые должны одни специалисты, а уметь управлять этими агрегатами – другие. Так что желаю сначала определиться, что вам действительно интересно. А затем – целенаправленно идти к свои целям, не отказываться от того, что вы для себя наметили, и искать разные возможности для исполнения своих желаний. И да, не переставайте мечтать!

Беседовала Елена ПОПОВА, фото из личного архива Олега БАРЧУГОВА

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса»

22.12.2022
1927
Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса»

Камчатка простилась со своей горнолыжной и альпинистской легендой - Людмилой Аграновской. Человеком, с чьим именем связана история камчатского спорта второй половины ХХ столетия и наступившего века.

Спортивная биография Людмилы Семеновны, как хороший пример стойкости в достижении результата, спортивного и тренерского успеха. Она родилась в 1932 году на Сахалине. Альпинизмом начала заниматься в 1955 году на Кавказе, где окончила школу горных инструкторов. Совершила семь восхождений на вершины выше 7000 метров, став первой в СССР женщиной, получившей звание «Снежный барс» со знаком №16. Аграновская стала первой в мире женщиной, поднявшейся на высшие точки Советского Союза — пик Коммунизма и пик Победы.

В разные годы Людмила Аграновская защищала цвета спортивных обществ «Крылья советов», «Динамо» и «Спартак». А в 60-х, когда пришло время передавать накопленный опыт, вместе со своим супругом Германом Аграновским переехала на Камчатку. Талантливые и полные амбициозных планов спортсмены основали в черте Петропавловска-Камчатского горнолыжную базу «Эдельвейс», которая стала и яслями, и Alma mater, и кузницей будущих камчатских звёзд отечественного горнолыжного спорта. Здесь супружеский тренерский тандем обучал горнолыжному искусству детей, разрабатывая собственные программы для подготовки. И эти методики подарили Камчатке немало чемпионов.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С Людмилой Аграновской я познакомился в 2001 году, записав интервью для телекомпании «Причал». Позже, когда работал на «Радио СВ» и в ГТРК «Камчатка», мы часто встречались и всегда находили много тем для интересных бесед и материалов для СМИ. Поверьте, Аграновской всегда было о чём рассказать и что вспомнить. Ведь каждое слово в её воспоминаниях - это яркая страница истории камчатского спорта. Последнее интервью с Людмилой Семёновной я записал десять лет назад по заказу популярного журнала «Русская зима». Оно было посвящено восьмидесятилетию Германа Аграновского и многое сказанное Людмилой Семёновной тогда актуально и сейчас. А, значит, имеем право вспомнить. И вот что она рассказала о создании легендарного «Эдельвейса»:

- В 1968 году открывались горнолыжные школы по всему Советскому Союзу. Это Кавказ, Урал, Сибирь и Дальний Восток. Старшим тренером по горным лыжам и альпинизму тогда был Владимир Зырянов. Он предложил Гере заняться большой тренерской работой в Сочи. Мы к тому времени были уже международными мастерами, а Герман объездил почти весь Союз – от Ленинграда до Кабардино-Балкарии и Урала. Долго выбирать нам не пришлось. Один из наших друзей работал вулканологом на Камчатке. Он сказал, что в Петропавловске-Камчатском на склонах сопок можно кататься на горных лыжах даже летом. Естественно, в том же году мы отправились на Камчатку, где идеи нам подсказывала сама природа. Место для базы выбрали хорошее. Все свои тренерские замыслы мы в первую очередь испытывали на нашей дочери Ольге. Ведь она у нас встала на лыжи в четыре года. И лишь потом, после Оли, мы внедряли разработки в общую практику. Здесь уже были первые школы: открыл секцию Валерий Муравьев, работала тренерская семья Галамиевых. Трудились мы вместе, так как понимали, что делаем одно общее важное дело. Что и принесло свои плоды. Спустя несколько лет сборная СССР по горным лыжам более чем наполовину была составлена из камчатских спортсменов.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С особым теплом Людмила Семёновна говорила о своём супруге и бессменном партнёре по многолетней тренерской работе. Именно здесь начинаешь понимать важность их совместной деятельности. Поэтому, не ошибусь, называя Германа Леонидовича Аграновского архитектором успехов созданной ими горнолыжной школы:

- Он очень любил детей и очень хотел вырастить из них спортсменов. Не обязательно чемпионов, а просто жизнерадостных, здоровых и сильных ребят. И все то, чего добилась на Камчатке наша семья, – это, конечно, его заслуга. Даю честное слово, если бы сейчас Гера был жив, то здесь (на горнолыжной базе «Эдельвейс) было бы еще комфортнее и современнее, на склонах были бы новые подъемники...

Спорт был его жизнью. Он окончил географический факультет Ленинградского педагогического института имени Герцена и получил предложение поступить в аспирантуру. Читал лекции в Ленинграде. Но вместе с тем был чемпионом по скалолазанию и всегда говорил, что не может прожить и половины сезона, не сходив в горы и не приняв участия в соревнованиях. Он пережил блокаду, и у него на сердце был рубец. Но, невзирая на этот недуг, в 1957 году он был готов в составе сборной СССР подняться на Эверест. И лишь нестабильная политическая ситуация в Тибете помешала тогда Гере осуществить эту мечту. Была у него и другая мечта – найти свою альпинистско-горнолыжную страну. Вот он ее и нашел на Камчатке. Потому что всегда шел к своей цели. Любил спорт, детей и детей в спорте. Герман мечтал о том, чтобы в каждом районе Петропавловска, где есть хорошие склоны, работали доступные и близкие к месту проживания ребят горнолыжные базы. А тренеры получали бы квартиры рядом с местом работы. Чтобы, как в Австрии и Швейцарии, в камчатской столице были базы прямо рядом с домом.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» Самой известной ученицей тренерского тандема Аграновских стала Варвара Зеленская - победительница четырёх этапов Кубка мира, многократная чемпионка России, участница четырех зимних Олимпиад. Со слов Людмилы Семёновны, поначалу Варя была физически не подготовлена, и многое ей давалось с трудом. Но она никогда не боялась скорости, приходила на тренировку первой, а уходила последней. Вот тут и была необходима способность тренера раскрыть своих учеников. Поделилась Людмила Аграновская и своим видением процессов воспитания и некоторыми секретами сотворения чемпиона:

- Во-первых, важно, чтобы ребенка поддерживала его семья. Хорошо, когда дети катаются с мамой и папой. Мы берем совсем маленьких. Например, мои внуки Сема и Гера очень рано встали на лыжи. Но все же самый оптимальный возраст – 4-5 лет. До восьми лет ребенок должен очень много кататься по разным склонам, чтобы почувствовать лыжи. К десяти годам ребенок уже начинает четко понимать, что он делает, для чего катается на лыжах и соревнуется... Если наш воспитанник и не станет чемпионом, то хотя бы научится хорошо кататься. А найти талантливых и желающих заниматься несложно. Если ребенок во время занятия спрашивает: «Скоро ли закончится тренировка?», – то ему это неинтересно, ни Ингемара Стенмарка, ни Жан-Клода Килли из него не получится. Я всегда задаю им вопрос: «Вы сами хотите кататься на лыжах или это желание папы и мамы?», но мы никогда ни одного ребенка не отчислили... Трудолюбие, смелость и любовь к предмету – это залог успеха. Это и есть талант! В горных лыжах из-под палки работать бессмысленно. Я детям всегда говорю: учитесь побеждать себя, и тогда научитесь побеждать соперника.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» Говоря о перспективах развития горнолыжного спорта в Камчатском крае, Аграновская акцентировала внимание на острой необходимости развития инфраструктуры - хорошие современные подъемники, снежные пушки и освещение на каждом склоне. Сейчас проблема частично решена, но по-прежнему актуальна. С учётом того, что камчатские горнолыжники вопреки всему продолжают успешно бороться на чемпионатах и первенствах и по сей день, Людмила Семёновна всегда делала ставку на быт, трудолюбие и талант спортсмена, его умение работать в тандеме с тренером:

- Юные спортсмены просто должны много кататься и тренироваться. Например, Варя Зеленская на тренировках никогда не знала жалости к себе. Она после каждого тренировочного дня возвращалась в раздевалку вся мокрая от колоссальных нагрузок. Поэтому она и стала той самой Зеленской, которую сегодня знает весь горнолыжный мир. И жить горнолыжнику надо полной жизнью. В нашем городе он может и должен ходить в театр, получать хорошее образование, жить дома, где он себя чувствует комфортно, и кушать домашние пироги. Во всяком случае, когда ты попадаешь в сборную – это уже твоя специальность, ты уже профессор.

Я спросил, в чем секрет ее невероятной спортивной активности и долголетия? Если коротко, то в единомышленниках, в наследниках, в людях, которые рядом, говорила Людмила Семёновна Аграновская:

- Рядом со мной всегда понимающие и трудолюбивые соратники. Они, как и я, любят то, чем занимаются. Знают, ради чего они это делают и никогда не предадут. Тренеры, канатчики и сами ученики – это единый организм, который составляют безнадежно влюбленные в горнолыжный спорт люди. Мы счастливы, и в этом секрет всех наших побед и долгих лет в спорте. Другой судьбы для себя я и представить не могу, иным делом заниматься не хочу и не умею.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С уходом Людмилы Аграновской завершается и часть огромной и знаковой советской эпохи в камчатском горнолыжном спорте: талантливый педагог, альпинистка, Почётный мастер спорта СССР, автор работ по горнолыжной подготовке детей, создатель учебных фильмов, Почетный гражданин Петропавловска-Камчатского. Это лишь часть званий и титулов женщины, ставшей второй мамой для сотен камчатских воспитанников её школы. Горнолыжной школы и школы жизни династии Аграновских. Да, именно династии. На снежных склонах «Эдельвейса» прошла большая часть жизни Людмилы Семёновны и здесь продолжает трудиться её дочь - Ольга Аграновская. Выросли и окрылились её внуки - Герман и Семён, которые успешно работают со спортсменами-паралимпийцами.

На Камчатке трудно представить человека с фамилией Аграновский или Аграновская, не имеющего отношения к горным лыжам. Это особая порода людей, которая отныне обязана передавать из поколения в поколение свой жизненный и спортивный опыт. У которой в генах живёт здоровый фанатизм и искренняя любовь к заснеженным горным склонам, самозабвенному трудолюбию и неизбежным трудностям, которые непременно приведут к победе.

Дмитрий ПЮККЕ, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

Фото из личного архива семьи АГРАНОВСКИХ

Страницы: 1 2 3 4 5 ... 44 След.