Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда

Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда

14 июля 2017 20:05
8168

Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда

Из цикла «Наши люди»

Почему в судьбе одних людей происходят крутые повороты, а другие плывут по течению и даже не пытаются выглянуть за пределы привычного русла? Почему жизнь одних наполнена удивительными событиями, а другие уныло созерцают из окна знакомый скучный пейзаж и лениво ругают надоевшее настоящее? Нет, мы не будем сейчас философствовать и перебирать варианты ответов, мы просто познакомим вас с человеком, который, бесспорно, относится к первому отряду – в его истории есть все, чтобы снять по ней остросюжетный драматический триллер со счастливым концом.

Наш собеседник – Вахтанг Сулава: предприниматель, общественный деятель, многодетный отец, спортсмен, поэт и неравнодушный, влюбленный в жизнь человек. Его биография начинается в Грузии, в маленькой деревушке, где он родился у женщины по имени Аврора, вероятно, больной туберкулезом и умершей вскоре после того, как передала маленького сына на воспитание хорошим людям. Приемные родители усыновили Вахтанга и привезли на Камчатку. Он рос болезненным ребенком и много времени проводил на лечении в противотуберкулезном диспансере. В 1993-м году, когда Вахтангу было 15 лет, умер его отец – человек, который очень много значил для парня и сильно его любил. А через два года юный Сулава отправился в колонию отбывать срок.

Для чего человеку жизнь?

- Вахтанг, оставшись без отца, вы превратились в преступника?

- Да, после его смерти меня понесло в нехорошую сторону, связался с плохой компанией, заработал судимости. И с 1995-го по 1998-й годы был в колонии. Известно, что колонии хоть и называются исправительными, на самом деле никого не исправляют. Большинство заключенных там только повышают профессиональные навыки и знакомятся с нужными людьми. Я продолжал там привычный образ жизни, нарушал режим, и в наказание меня посадили на 10 суток в штрафной изолятор. В нем и случилась история, которая изменила мою жизнь в корне.

Было ужасно холодно, стояла зима, и я замерз до полусмерти. И впервые задумался: «А для чего вообще я живу? Неужели для того, чтобы трястись здесь от жуткого холода?». Я стал думать, что же есть в моей жизни такого, ради чего стоит жить? А в ответ приходили мысли о том, сколько зла я причинил людям... И внезапно я ощутил, какой я негодяй, весь наполнен грязью и никому ничего хорошего не сделал. Груз этого осознания был таким мощным, что я упал на колени и заплакал. Я не верил в бога и не умел молиться, но стал просить прощения за свой образ жизни, сам не знаю у кого. И когда я поднялся, что-то изменилось. Я взглянул на эту камеру и вдруг увидел, что полы грязные, туалет прикрыт рваной шторой, а чайник, который кипятили на дровах, бумаге или лоскутах одежды, черный от копоти. И хотя по понятиям того мира полы моют только самые униженные люди, я отмыл их до блеска. Нашел, чем зашить шторку, потом решил почистить чайник. На это ушло суток двое, и он стал блестеть. Вместе с ним и я внутренне очищался. После ШИЗО я пошел к ребятам, о которых слышал раньше (о них говорили пренебрежительно, мол, «богомолы», в церковь ходят). Они научили меня читать Библию и молиться. А прежние мои друзья так и не поняли, что произошло. Сошлись на мнении, что в изоляторе я головой ударился. Говорили: «Успокойся, Бога нет!». Но я уверовал. Тем более, что к тому времени со мной трижды происходили случаи, когда я мог умереть и выжил только каким-то чудом.

- Как это происходило?

- В детстве я тонул – в ванне, полной воды. Мама отвлеклась ненадолго, а я поскользнулся и упал на спину. Я не мог дотянуться руками до краев ванны и уже захлебывался, когда подоспела мама. Когда мне было лет 13, я чуть не сгорел. Мы с друзьями сидели в подвале, и там загорелся бензин. Пламя с ревом взметнулось до потолка, мы не могли сквозь него прорваться к выходу и чувствовали себя курами гриль. Дышать в этом пекле было невозможно, кожа на лицах плавилась и свисала лоскутами. Вдруг огонь опал примерно по колено, и мы рванули из подвала. Через минуту там загорелись автомобильные покрышки. Пожарные потом сказали, что если бы мы на эту минуту задержались – выбраться бы уже не смогли. А через несколько лет в драке мне воткнули нож в живот. Врач потом очень удивлялась, что такой нож оставил в теле неопасную рану и не задел сердце. Крови я потерял много, но выжил. Я часто слышал, что родился в рубашке, но никто не говорил, что меня уберег Господь. Хотя именно так я и думаю.

- И чем же вы занялись в новой жизни?

- Стал учиться в духовной семинарии Церкви Полного Евангелия и искать работу. Первым местом, куда меня приняли, был хлебозавод. Как я был рад! Заведующая производством, утонченная женщина в белой шубке, ездившая на красном дорогом авто, не задавала много вопросов. Выслушав мой честный рассказ, приняла меня пекарем 3-го разряда. Бригада – 14 женщин и я, так что тяжелые мешки и чаны были мои. Забегая вперед, скажу, что годы спустя мы со служителями нашей церкви приехали в колонию в Мильково для бесед с заключенными, и там я встретил эту заведующую производством. В сером жакете, с вязанием в руках, она сидела на задних рядах и не узнавала меня. Не знаю, что произошло. Как говорил Дзержинский, «если вы не сидели, это не ваша заслуга, а наша недоработка».

Карьера моя в качестве пекаря окончилась на медкомиссии, которая выявила затемнение в легком. Снова, как в детстве, меня положили в тубдиспансер, и после трех месяцев лечения стали готовить к операции.

Еще одно чудо

- Туберкулез – коварное заболевание. Вам удалось в итоге победить его?

- Да, но не обычным способом. О своей беде я рассказал в церкви. Священнослужитель ответил: «Мы сегодня на богослужении за вас помолимся». Помолились, положили на меня руки, сказали: «Будешь исцелен!». Довольный, я прибежал в больницу, стал убеждать врачей, что здоров, не надо операции. Надо мной посмеялись и отправили к главврачу. Строгий седой дяденька с вдумчивым взглядом выслушал меня, посмотрел историю болезни и назначил повторный рентген. Результат меня разочаровал – туберкулома была на месте. «Не верю их рентгену!» - решил я и убежал из больницы, ушел в поход по Камчатке, а некоторое время спустя устроился на другую работу, и мне снова пришлось проходить медкомиссию. С замиранием сердца пошел на флюорографию и у кабинета столкнулся со своим врачом. «Сулава! Немедленно на операцию!» - звучало как приговор. Кое-как убедил дождаться результата флюорографии. Врач, конечно, не сомневалась, что увидит пятно, но уступила моему напору.

В понедельник она огромными глазами рассматривала снимок, на котором были запечатлены чистые легкие. «Где тебя прооперировали?» - допытывалась врач и не верила, что операции не было. Но факт остался фактом – я исцелился.

Лапочка-дочка и четыре сыночка

- У вас необычная семья, вы – грузин, жена – корячка. Как вы познакомились? И как уживаются южный темперамент и северная невозмутимость?

- Мы вместе учились в духовной семинарии. Женя яркая, творческая личность, дочь Валентина Шмагина, много лет проработавшего музыкальным руководителем ансамбля «Мэнго». С ней очень интересно. 17 лет назад она стала моей женой, и – как мы были разными, так и остаемся. Но в этом же и смысл любви – согласие жить с человеком, делить с ним кров, несмотря на то, что он не похож на тебя. Мы все еще притираемся к некоторым граням друг друга, и нам никогда не бывает скучно.

На свадьбе одна гостья пожелала нам, чтобы, как в мультике, у нас родились четыре сыночка и лапочка дочка. Видимо, пожелала от всей души, потому что так и произошло, только дочка появилась первой. Сейчас она уже окончила колледж искусств и хочет дальше двигаться в этом направлении. Младшему сыну недавно исполнилось пять лет. Наш четвертый сын – аутист, это особенный ребенок, благодаря которому я стал по-другому смотреть на жизнь.

- Вы – предприниматель, глава клининговой компании, президент общественной организации «Я – человек» и известны как активный лектор, рассказывающий детям и молодежи о вреде курения. Сколько времени вы уделяете собственным детям?

- Мы много общаемся и много времени проводим вместе, часто выезжаем на природу, стараюсь брать детей с собой в поездки по северным поселкам. Прошедшей зимой мы совершили автопробег на двух джипах по зимнику Анавгай – Тигиль до Паланы. Очень интересное путешествие получилось.

Я считаю, что лучшее воспитание – это личный пример взрослых, среди которых ребенок растет. Поэтому никогда не экономлю время на общении с детьми. И постоянно думаю – что можно сделать для тех детей, которые далеки от благополучия?

Как многодетная семья, мы получили жилье в новом доме на Северо-Востоке, и знаете, что я увидел? Почти все подростки в нашем дворе – с приводами в полицию, многие уже отсидели, причем и за такие серьезные преступления, как изнасилование и нанесение тяжких телесных повреждений. Они, как правило, из семей, где родители пьют, или матери-одиночки не справляются с воспитанием «трудных» мальчишек. Ходят по двору сворами – сердце щемит. Что нужно сделать, чтобы исправить эту ситуацию?

Человек и Порядок

- А что вы готовы сделать для них?

- Сейчас мы обустраиваем тренажерный зал для социально неблагополучных детей. Помещение нам выделили, тренажеры, гантели, штанги купили за свой счет. Я уже приглашал туда подростков, и хочу поставить занятия на регулярную основу. Вижу, что им не хватает общения со взрослыми. Большинство из подростков взрослых воспринимают как инопланетян, или как часть пейзажа. То есть не понимают и игнорируют. А нынешние попытки обеспечить безопасность детям только усугубляют эту пропасть. Вместо того, чтобы воспитывать уважение к старшим, в школе учат: если взрослый только тронет пальцем, сразу вызывайте полицию. И подростки отлично усвоили, что они неприкасаемые, могут послать куда подальше в ответ на замечание, а то и правда полицию вызвать. Приведу два примера из недавних событий.

Я увидел, как мальчишки скручивают колпачки с колес автомобилей. Сделал замечание – они засмеялись и отбежали, но стоило мне отъехать, как пацаны снова принялись за свое. Звоню в полицию, спрашиваю, что делать? Оказалось – ничего. Мол, несовершеннолетние, руками их трогать нельзя, даже за капюшон придержать, родители потом могут и засудить. Посоветовали ждать наряд, но, сами понимаете, ни мальчишки, ни я не стали там ждать 40 минут.

Второй случай с соседом произошел. Мальчик бегал по подъезду, звонил в квартиры и предлагал краденый телефон на продажу. Сосед заподозрил неладное, спросил: «Чей телефон?». Подросток ответил: «Мамин. Она заболела, и срочно нужны деньги на лекарства». Сосед забрал телефон и сказал, чтобы мама пришла – он даст ей деньги на лекарства. А разозленный мальчишка вызвал полицию и сообщил, что мужчина напал на него и отобрал телефон, угрожая ножом. Наряд примчался, соседа допросили, как следует, и неизвестно, чем закончилось бы, если бы один из полицейских не узнал в подростке малолетнего правонарушителя, частого гостя их ТОМа.

И вот я думаю: зачем нужен такой крен? Ведь подростки чувствуют свою безнаказанность, и это плодит детскую преступность.

Мне очень хочется как-то повлиять на жизнь таких подростков, думаю, с помощью спорта и общения это возможно. Если хотя бы двоим это поможет – уже хорошо.

- Вы с соратниками много лет читаете детям лекции о вреде наркотиков, алкоголя и курения. Чем для вас интересен этот опыт?

- Программа «Чемоданчик», по которой мы работаем со школьниками, уникальна тем, что используются наглядные материалы, вызывающие отвращение к вредным привычкам. С этими лекциями я объехал почти всю Камчатку, побывал в Олюторском и Пенжинском районах, в Мильково и в Ключах, в Эссо и в Анавгае. К слову, в последнее время доступ в учебные заведения существенно усложнили. Чтобы попасть в школу и провести там одну 40-минутную лекцию, нужно пройти целый ряд инстанций и получить разрешения.

В Оссоре был интересный случай. Мама одного мальчика пришла ко мне вечером и спросила: «Что вы моему сыну сегодня показали?». Я дал ей сценарий лекции, познакомил с содержимым чемоданчика, а потом поинтересовался, в чем дело? Оказалось, мальчики сразу после лекции пошли на стадион и стали бегать. Там их и обнаружили родители. Обрадовались, что дети решили заняться спортом, а те решили обрадовать их еще больше, заявив, что бросили курить! (Хотя некоторые родители даже не догадывались, что их дети курят). Эта история меня сильно вдохновила.

Правда, было и такое, что я натыкался на сопротивление, причем, со стороны взрослых. Заместитель начальника полиции Олюторского района всеми доступными ему способами пытался помешать мне, звонил в сельские администрации, в школы: «Не пускайте, это лицо кавказской национальности может вам школу спалить!». По прилету в Тиличики меня с борта вертолета встретил наряд полиции, изъяли документы, пачку благодарственных писем от школ... Пришлось обращаться в прокуратуру, где мою деятельность признали вполне законной, а в отношении зам. начальника полиции просто махнули рукой. Сам он объяснял свое сопротивление тем, что я придерживаюсь не православной доктрины. Но на лекциях мы вообще не касаемся темы веры или религии. Хотя нами двигает именно любовь к ближнему – я понимаю, что наши беседы с детьми действительно помогают им осознать вред курения. Я сам начал курить в детстве, и если бы мне кто-то такую лекцию показал, я бы не курил.

- Чем еще занимается общественная организация «Я – человек»?

- Изначально был только телефон доверия, по которому можно было получить экстренную психологическую помощь. Консультанты прошли специальное обучение, получили удостоверения, и работают до сих пор. Теперь у нас три основных направления: к телефону доверия и лекциям о вредных привычках добавился проект «Рука помощи». К нам присоединились люди, которые хотят кормить голодных, и сейчас по субботам в районе Стройгородка разворачивается кухня, и несчастные люди, по разным причинам попавшие в трудную ситуацию, получают горячее питание.

Кроме того, мы много сотрудничаем с другими общественными организациями как волонтеры. То помогаем искать пропавших людей, то деньги кому-то собираем. И о новых проектах постоянно думаю.

- А ваша клиниговая компания тоже следствие вашего мировоззрения?

- Пожалуй, что так. Чистотой я давно озабочен. Еду за рулем, и если вижу, как водители мусор выбрасывают из окон, нередко подбираю его, догоняю, возвращаю. Люди по-разному реагируют – кто-то материт, кто-то соглашается, кто-то даже благодарит. Приятно, когда вокруг порядок. Кстати, наша компания так и называется: «Порядок».

Основал ее мой знакомый, а я купил у него. Начинали с химчистки ковров, потом добавили уборку квартир, офисов, домов, устранение неприятных запахов по новой технологии в квартире, машине. Каждый год стараемся добавлять что-то новое. По возможности ездим в Москву на выставки, изучаем новинки клининга.

- Слышала, что у вас работают аборигены Камчатки. Почему такой выбор? Многие предприниматели не рискуют давать им работу, опасаясь недисциплинированности, безответственности.

- У меня действительно работают коряки, и я ими доволен. У всех есть свои минусы, но в своих сотрудниках я вижу больше хорошего, и они не подводят. Мне нравится, что в них крепко уважение к старшим, много искренности, меньше лукавства, если он возмущен, он так и скажет прямо. Они дети природы, и я считаю, что это скорее плюс, а не минус.

Аборигены Камчатки это очень интересные народы, у них можно многому поучиться, учитывая, что здесь мы живем в их природной среде. И грустно, что сейчас в городах Камчатки мало знают о коренных народах и даже не замечают, что они живут с нами бок о бок. В коряках видят китайцев, киргизов, в общественных местах говорят: «Понаехали! Возвращайтесь в свой Китай!», хотя это мы «понаехали» на землю их предков. И, к большому сожалению, народы севера становятся все более малочисленными, их уже пора переименовать в исчезающие. Коряков во всем мире осталось чуть больше шести тысяч человек – это исчезающий народ. А на севере – и суицид, и пьянство, и токсикомания. Со школьниками разговариваю – кто собирается учиться дальше, говорят о своем селе, что никогда не вернутся «в эту богом забытую дыру». Так что я рад, что хотя бы нескольким аборигенам даю работу и возможность содержать семью.

- Не знаю, часто ли можно встретить мужчину, который увлекается тяжелой атлетикой, играет на гитаре, прекрасно поет и пишет стихи, но вы – как раз такой. Подарите стихотворение нашим читателям?

- Ну, если вы просите, конечно:

Просветление

Я пролечу сквозь страхи темной ночи,

Навстречу исполину света – Солнцу,

И возвращусь назад, уставший, что нет мочи,

Но просветленный, переплавленный, как бронза.

Кто прежде знал меня, уж не узнают,

Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.

Домашние меня не понимают, -

Им не понять свободы никогда.

Кто жил всегда по распорядку зоопарка,

Тем не понять той дикой красоты лесов,

И счастья миг на краю водопада,

И чаек крик, и шум раздутых парусов...

Беседовала Эмма КИНАС, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

Фото из архива Вахтанга СУЛАВЫ

14 июля 2017 г.

  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
  • Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда.
Кто проходил сквозь свет, менялся навсегда

Обсудить

 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
 

Учиться никогда не поздно – как экономист стал пилотом Аэрофлота и облетел всю Россию (и не только)

28.12.2022
4081
Учиться никогда не поздно – как экономист стал пилотом Аэрофлота и облетел всю Россию (и не только)

В декабре старший пилот-инструктор Олег Барчугов отмечает юбилей – 15 лет в гражданской авиации. За его плечами (и штурвалом) – больше 9000 летных часов, более 130 городов и 35 стран. Но свою карьеру в гражданской авиации Барчугов начинал с полётов по России, а Камчатка стала одним из самых ярких впечатлений нашего героя за всю жизнь. О том, как построить успешную карьеру в авиации, где сегодня учиться пилотированию и чем отличаются полёты на Дальний Восток от всех остальных – в нашем интервью.

-Олег Леонидович, давайте начнём сначала. Как вы пришли в авиацию?

-Я мечтал о небе всегда, но попал в гражданскую авиацию только в 26 лет – тогда возрастной ценз на поступление в авиационное училище, существовавший в СССР, отменили, и я рискнул изменить жизнь на 180 градусов. На тот момент у меня уже было законченное высшее образование по экономической специальности, свободный английский и небольшой собственный бизнес по организации рабочих и учебных программ для молодежи за границей. А понимания, что и как устроено в авиации – не было. Близкие тоже не могли меня просветить – никто их них не был хотя бы отдалённо связан с пилотированием. Поэтому я решил спросить про учёбу в весьма неожиданном месте – на популярном в те годы форуме «AVIA.ru». Создал ветку «Подскажите – где учиться летать?!» и взял себе псевдоним Баранкин, который остался со мной надолго.

-И как, подсказали?

-Да. В России всего два высших авиационных училища – в Ульяновске и в Санкт-Петербурге. Я готовился поступать туда примерно полгода – заново вспоминал русский язык, физику, математику, занимался с репетиторами. А еще пришлось готовиться к сдаче нормативов по физкультуре. Пожалуй, это было даже посложнее, чем физика или математика. Но дорогу осилит идущий – после ежедневных тренировок я стал худо-бедно справляться с подтягиваниями и бегом на короткие и длинные дистанции.

-Куда в итоге поступили?

-На вступительной комиссии в Ульяновске меня ошарашили: так как высшее образование у меня уже было, то взять на бюджет меня не могли. Я расстроился, но не отступил. Оказалось, что бесплатно можно учиться один раз в высшем учебном заведении и один раз в среднем, а в России есть несколько летных училищ, которые как раз относятся к среднему специальному образованию. Я не особо верил в успех этой истории, всё-таки училище – это не университет. Но попытка – не пытка. Выбрал Сасовское лётное училище гражданской авиации в Рязанской области, сдал все экзамены на отлично и убедился, что всё, что ни делается – к лучшему. И хотя быт в казармах был весьма спартанским – жили по пятьдесят человек в одном помещении, а походы в общественнную баню ограничивались одним разом в неделю – я вспоминаю то время с ностальгией. Было много надежд, знакомств, предвкушений будущих полётов.

-Как проходило само обучение? Когда вы начали летать «по-настоящему»?

-Основную группу курсантов составили те, кто только что окончил школу, - им учиться предстояло три года. Нас же – «вышкарей» – набралось 12 человек, самому старшему – под тридцать. Благодаря перезачету общеобразовательных предметов с вузовской программы, теорию «вышкари» прошли относительно быстро. А все положенные лётные упражнения мы отточили за одно лето, поэтому в целом процесс обучения у меня занял полтора года. В декабре 2007 года я, свежеиспечённый пилот гражданской авиации с красным дипломом, пошёл искать работу в существовавшие тогда авиакомпании, в том числе «Аэрофлот» и «Трансаэро». Наша подготовка была очень хорошей, да и сами собеседования были несложными – пилотов в то время отрывали с руками и ногами. Я, вместе со многими из выпуска, смог пройти отбор в «Аэрофлот». Но тут всё оказалось не так просто: реально летать мы умели только на Ан-2, а самолёты этого типа «Аэрофлот» уже давно не использовал. Поэтому нас взяли с условием: переучиться на ТУ-154М, но и на нём полетать не удалось – «Аэрофлот» принял решение переходить на Airbus A320. Считаю, мне повезло – я в самом начале карьеры получил возможность летать на среднемагистральном самолёте мирового класса, практически безупречном воплощении инженерной мысли. С момента окончания училища до магистральных полетов прошло около полутора лет. Получается, за три года я из мечтателя превратился в пилота, управляющего большим пассажирским лайнером. До настоящего профессионализма было, конечно, ещё далеко, но уже тогда каждый, даже самый тяжелый, полет приносил огромное удовольствие.

-Полёты на Дальний Восток были тяжелыми или наоборот?

-Они были особенными. Не могу сказать, что я много летал на Дальний Восток – всё-таки специализируюсь на управлении среднемагистральными самолётами. Но такой особенный опыт у меня был – в 2009-2010 годах «Аэрофлот» активно рассматривал развитие на этом направлении, вводил новые маршруты, создавая конкуренцию местным авиакомпаниям. Пилотам тоже нужно было учиться управлять самолётами в новых условиях – так я оказался на Камчатке, а ещё в Хабаровске, Южно-Сахалинске, Владивостоке. Наши самолёты «курсировали» по маршруту между этими городами.

-Какими были впечатления от Камчатки?

-По правде говоря, Камчатку я видел только из кабины самолёта - к сожалению, в город мы не выходили. Но, поверьте, и этого оказалось достаточно. Как поётся в песне: «Мне сверху видно всё». Камчатка запомнилась мне ещё и тем, что здесь я, будучи вторым пилотом, установил личный рекорд скорости: дело в том, что на дозвуковых самолетах, предел скорости такого лайнера нашего класса — примерно 900 км/ч, величина в зависимости от разных параметров меняется. Во время полёта на Камчатку у нас был строго попутный ветер, воздушные массы двигались так быстро, что самолёт набрал скорость выше скорости звука. В итоге до места назначения мы вместо четырёх часов домчали за два с половиной. Помню, пассажиры очень удивлялись, спрашивали, туда ли мы прилетели...

-А в целом по особенностям пилотирования Камчатка отличается от других регионов?

-Конечно. В первую очередь – это особенности связи. В то время, когда летал я, связь, бывает пропадала, приходилось поддерживать её по резервным каналам HF (КВ-связь). С 2010 ситуация стала лучше – поставили усилители, промежуточные наземные ретрансляторы, так как расстояния очень большие. Но всё равно прецеденты случаются, и пилоты остаются на КВ-связи, на которую влияет много разных факторов, в том числе и время суток, и погода. Принятие решения на вылет происходит с учетом прогноза по трассе на 6-12 часов, который делают авиационные синоптики.

Ещё одна особенность – то, что Камчатка – это горы и вулканы. А горные аэропорты накладывают ещё больше ограничений на пилота. Вообще, аэродромы во всем мире делятся на три категории А, B, C по сложности. На это может влиять и местность, и нестандартные размеры полосы. Например, аэропорт Челябинска – это категория А, а Петропавловск-Камчатский – однозначно B, т.к. это горный аэропорт. А аэропорт в Инсбруке (Австрия) – ещё сложнее, так как для захода требуется полёт по ущелью. Самолет ведь не вертолет, он не может сверху опуститься в определённое место, ему нужно снизиться по ущелью и потом так же подняться.

-На Камчатке незаменимы вертолёты - и в туристические места, и в районы, где ведется промышленная деятельность. Какие отличия между управлением самолетом и вертолётом? Или много общего?

-Общее у них только небо. Самолёты – это про постоянную скорость и движение вперёд. Если самолёт остановится, зависнет в полёте – он упадёт. Вертолёты, наоборот, про постоянное маневрирование, зависание на одной или нескольких высотах. «Вертолётчикам» проще переучиться на пилота самолёта, это связано с особенностями управления.

-А вам никогда не хотелось стать пилотом вертолёта?

-Нет, это всё-таки разные истории, каждому своё.

-Ваш первый полёт в качестве командира лайнера тоже был на Дальний Восток?

-Из Москвы на Дальний Восток летают только дальнемагистральные самолеты, а я все это время летал на среднемагистральном А320. Командиром лайнера я стал 10 лет назад, сдав многочисленные теоретические экзамены и пройдя на отлично летные проверки в рейсовых условиях и на тренажере. Первый полет, как первый поцелуй, – запоминается на всю жизнь. На борту больше нет инструктора, который может тебе помочь и подсказать. Разумеется, есть второй пилот, но только ты принимаешь окончательные решения и несешь за них ответственность. Мой первый рейс в качестве командира корабля был по маршруту: Москва – Рига – Москва. Когда все пассажиры ушли, я поблагодарил бортпроводников по громкой за участие в моем первом самостоятельном полете. Что тут началось! Девушки прибежали поздравлять и обнимать меня, это был очень эмоциональный и запоминающийся момент.

-А как получилось, что вы стали наставником для молодых пилотов?

-Свою квалификационную отметку «Инструктор» в лётное свидетельство я получил в 2016 году, через четыре года как стал командиром А320. Аэрофлот отбирал командиров, готовых стать наставником для молодых неопытных пилотов. До сих пор уверен, что инструктор – самая сложная и при этом самая интересная работа. Опытный лётчик должен только направлять, а не вмешиваться в корявое летание стажера, позволять ему ошибаться и исправлять ошибки. Разумеется, не подвергая риску полёт и жизнь пассажиров.

Это хорошо, что пассажиры, многие из которых и так боятся летать, не знают, что у них за штурвалом – стажер. Но, если подумать, а как еще пилоту стать профессионалом? Многие могут возразить – мол, учитесь летать на самолёте без пассажиров. И так действительно учатся – после тренажера пилоту даётся так называемая «аэродромная тренировка», когда пустой самолет с несколькими стажерами и опытным инструктором летает в районе аэродрома, тренируя взлет и посадку. Но, во-первых, пустой самолет ведет себя не так, как хорошо загруженный, а, во-вторых, это безумно дорого. Так что нормально, что стажёра сразу бросают «с места в карьер» – да, он может ошибиться, но на этот случай рядом есть опытный инструктор, готовый в любой момент исправить допущенную неточность. Работая на этой должности, я стал разбираться в разных психотипах людей, иногда даже заранее мог предположить, какой ошибки ждать от стажера и как лучше объяснить ему выполнение того или иного манёвра. Почти со всеми своими бывшими стажёрами я общаюсь, а с некоторыми и дружу.

-А не было мысли уйти из авиации?

-Никогда. Но зато после очередного очень непростого рейса у меня появилась идея параллельно создать продукт, который бы упрощал пилотам процесс принятия решений. В 2017 году я разработал и с тех пор поддерживаю приложение для мобильных устройств «Wind Check». Оно облегчает пилотам принятие решений на взлет или посадку в каждом конкретном случае – а таких решений, поверьте, приходится принимать много даже в рамках одного полёта. Пилот ведь тоже человек, он может быть не в духе или просто не выспаться. В моё приложение можно заранее, ещё только готовясь к сложному взлету или посадке, заложить важные параметры конкретного полета, чтобы в критически важный момент не делать сложных подсчетов в голове, а просто посмотреть на экран мобильного устройства. Получилась своего рода шпаргалка для пилота. И её я сейчас дорабатываю – новое приложение должно значительно превзойти предыдущее по функционалу.

-Каким должен быть пилот? Дайте небольшое напутствие молодым камчатским ребятам, кто только ищет себя или, как и вы, давно мечтает о небе.

-В российской системе традиционно считается, что пилот должен досконально знать устройство каждого агрегата самолета, характерные признаки неисправностей, физический принцип действия приборов и много еще чего. Но я всё-таки считаю, что ремонтировать самолеты и конструировать новые должны одни специалисты, а уметь управлять этими агрегатами – другие. Так что желаю сначала определиться, что вам действительно интересно. А затем – целенаправленно идти к свои целям, не отказываться от того, что вы для себя наметили, и искать разные возможности для исполнения своих желаний. И да, не переставайте мечтать!

Беседовала Елена ПОПОВА, фото из личного архива Олега БАРЧУГОВА

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса»

22.12.2022
1929
Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса»

Камчатка простилась со своей горнолыжной и альпинистской легендой - Людмилой Аграновской. Человеком, с чьим именем связана история камчатского спорта второй половины ХХ столетия и наступившего века.

Спортивная биография Людмилы Семеновны, как хороший пример стойкости в достижении результата, спортивного и тренерского успеха. Она родилась в 1932 году на Сахалине. Альпинизмом начала заниматься в 1955 году на Кавказе, где окончила школу горных инструкторов. Совершила семь восхождений на вершины выше 7000 метров, став первой в СССР женщиной, получившей звание «Снежный барс» со знаком №16. Аграновская стала первой в мире женщиной, поднявшейся на высшие точки Советского Союза — пик Коммунизма и пик Победы.

В разные годы Людмила Аграновская защищала цвета спортивных обществ «Крылья советов», «Динамо» и «Спартак». А в 60-х, когда пришло время передавать накопленный опыт, вместе со своим супругом Германом Аграновским переехала на Камчатку. Талантливые и полные амбициозных планов спортсмены основали в черте Петропавловска-Камчатского горнолыжную базу «Эдельвейс», которая стала и яслями, и Alma mater, и кузницей будущих камчатских звёзд отечественного горнолыжного спорта. Здесь супружеский тренерский тандем обучал горнолыжному искусству детей, разрабатывая собственные программы для подготовки. И эти методики подарили Камчатке немало чемпионов.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С Людмилой Аграновской я познакомился в 2001 году, записав интервью для телекомпании «Причал». Позже, когда работал на «Радио СВ» и в ГТРК «Камчатка», мы часто встречались и всегда находили много тем для интересных бесед и материалов для СМИ. Поверьте, Аграновской всегда было о чём рассказать и что вспомнить. Ведь каждое слово в её воспоминаниях - это яркая страница истории камчатского спорта. Последнее интервью с Людмилой Семёновной я записал десять лет назад по заказу популярного журнала «Русская зима». Оно было посвящено восьмидесятилетию Германа Аграновского и многое сказанное Людмилой Семёновной тогда актуально и сейчас. А, значит, имеем право вспомнить. И вот что она рассказала о создании легендарного «Эдельвейса»:

- В 1968 году открывались горнолыжные школы по всему Советскому Союзу. Это Кавказ, Урал, Сибирь и Дальний Восток. Старшим тренером по горным лыжам и альпинизму тогда был Владимир Зырянов. Он предложил Гере заняться большой тренерской работой в Сочи. Мы к тому времени были уже международными мастерами, а Герман объездил почти весь Союз – от Ленинграда до Кабардино-Балкарии и Урала. Долго выбирать нам не пришлось. Один из наших друзей работал вулканологом на Камчатке. Он сказал, что в Петропавловске-Камчатском на склонах сопок можно кататься на горных лыжах даже летом. Естественно, в том же году мы отправились на Камчатку, где идеи нам подсказывала сама природа. Место для базы выбрали хорошее. Все свои тренерские замыслы мы в первую очередь испытывали на нашей дочери Ольге. Ведь она у нас встала на лыжи в четыре года. И лишь потом, после Оли, мы внедряли разработки в общую практику. Здесь уже были первые школы: открыл секцию Валерий Муравьев, работала тренерская семья Галамиевых. Трудились мы вместе, так как понимали, что делаем одно общее важное дело. Что и принесло свои плоды. Спустя несколько лет сборная СССР по горным лыжам более чем наполовину была составлена из камчатских спортсменов.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С особым теплом Людмила Семёновна говорила о своём супруге и бессменном партнёре по многолетней тренерской работе. Именно здесь начинаешь понимать важность их совместной деятельности. Поэтому, не ошибусь, называя Германа Леонидовича Аграновского архитектором успехов созданной ими горнолыжной школы:

- Он очень любил детей и очень хотел вырастить из них спортсменов. Не обязательно чемпионов, а просто жизнерадостных, здоровых и сильных ребят. И все то, чего добилась на Камчатке наша семья, – это, конечно, его заслуга. Даю честное слово, если бы сейчас Гера был жив, то здесь (на горнолыжной базе «Эдельвейс) было бы еще комфортнее и современнее, на склонах были бы новые подъемники...

Спорт был его жизнью. Он окончил географический факультет Ленинградского педагогического института имени Герцена и получил предложение поступить в аспирантуру. Читал лекции в Ленинграде. Но вместе с тем был чемпионом по скалолазанию и всегда говорил, что не может прожить и половины сезона, не сходив в горы и не приняв участия в соревнованиях. Он пережил блокаду, и у него на сердце был рубец. Но, невзирая на этот недуг, в 1957 году он был готов в составе сборной СССР подняться на Эверест. И лишь нестабильная политическая ситуация в Тибете помешала тогда Гере осуществить эту мечту. Была у него и другая мечта – найти свою альпинистско-горнолыжную страну. Вот он ее и нашел на Камчатке. Потому что всегда шел к своей цели. Любил спорт, детей и детей в спорте. Герман мечтал о том, чтобы в каждом районе Петропавловска, где есть хорошие склоны, работали доступные и близкие к месту проживания ребят горнолыжные базы. А тренеры получали бы квартиры рядом с местом работы. Чтобы, как в Австрии и Швейцарии, в камчатской столице были базы прямо рядом с домом.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» Самой известной ученицей тренерского тандема Аграновских стала Варвара Зеленская - победительница четырёх этапов Кубка мира, многократная чемпионка России, участница четырех зимних Олимпиад. Со слов Людмилы Семёновны, поначалу Варя была физически не подготовлена, и многое ей давалось с трудом. Но она никогда не боялась скорости, приходила на тренировку первой, а уходила последней. Вот тут и была необходима способность тренера раскрыть своих учеников. Поделилась Людмила Аграновская и своим видением процессов воспитания и некоторыми секретами сотворения чемпиона:

- Во-первых, важно, чтобы ребенка поддерживала его семья. Хорошо, когда дети катаются с мамой и папой. Мы берем совсем маленьких. Например, мои внуки Сема и Гера очень рано встали на лыжи. Но все же самый оптимальный возраст – 4-5 лет. До восьми лет ребенок должен очень много кататься по разным склонам, чтобы почувствовать лыжи. К десяти годам ребенок уже начинает четко понимать, что он делает, для чего катается на лыжах и соревнуется... Если наш воспитанник и не станет чемпионом, то хотя бы научится хорошо кататься. А найти талантливых и желающих заниматься несложно. Если ребенок во время занятия спрашивает: «Скоро ли закончится тренировка?», – то ему это неинтересно, ни Ингемара Стенмарка, ни Жан-Клода Килли из него не получится. Я всегда задаю им вопрос: «Вы сами хотите кататься на лыжах или это желание папы и мамы?», но мы никогда ни одного ребенка не отчислили... Трудолюбие, смелость и любовь к предмету – это залог успеха. Это и есть талант! В горных лыжах из-под палки работать бессмысленно. Я детям всегда говорю: учитесь побеждать себя, и тогда научитесь побеждать соперника.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» Говоря о перспективах развития горнолыжного спорта в Камчатском крае, Аграновская акцентировала внимание на острой необходимости развития инфраструктуры - хорошие современные подъемники, снежные пушки и освещение на каждом склоне. Сейчас проблема частично решена, но по-прежнему актуальна. С учётом того, что камчатские горнолыжники вопреки всему продолжают успешно бороться на чемпионатах и первенствах и по сей день, Людмила Семёновна всегда делала ставку на быт, трудолюбие и талант спортсмена, его умение работать в тандеме с тренером:

- Юные спортсмены просто должны много кататься и тренироваться. Например, Варя Зеленская на тренировках никогда не знала жалости к себе. Она после каждого тренировочного дня возвращалась в раздевалку вся мокрая от колоссальных нагрузок. Поэтому она и стала той самой Зеленской, которую сегодня знает весь горнолыжный мир. И жить горнолыжнику надо полной жизнью. В нашем городе он может и должен ходить в театр, получать хорошее образование, жить дома, где он себя чувствует комфортно, и кушать домашние пироги. Во всяком случае, когда ты попадаешь в сборную – это уже твоя специальность, ты уже профессор.

Я спросил, в чем секрет ее невероятной спортивной активности и долголетия? Если коротко, то в единомышленниках, в наследниках, в людях, которые рядом, говорила Людмила Семёновна Аграновская:

- Рядом со мной всегда понимающие и трудолюбивые соратники. Они, как и я, любят то, чем занимаются. Знают, ради чего они это делают и никогда не предадут. Тренеры, канатчики и сами ученики – это единый организм, который составляют безнадежно влюбленные в горнолыжный спорт люди. Мы счастливы, и в этом секрет всех наших побед и долгих лет в спорте. Другой судьбы для себя я и представить не могу, иным делом заниматься не хочу и не умею.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С уходом Людмилы Аграновской завершается и часть огромной и знаковой советской эпохи в камчатском горнолыжном спорте: талантливый педагог, альпинистка, Почётный мастер спорта СССР, автор работ по горнолыжной подготовке детей, создатель учебных фильмов, Почетный гражданин Петропавловска-Камчатского. Это лишь часть званий и титулов женщины, ставшей второй мамой для сотен камчатских воспитанников её школы. Горнолыжной школы и школы жизни династии Аграновских. Да, именно династии. На снежных склонах «Эдельвейса» прошла большая часть жизни Людмилы Семёновны и здесь продолжает трудиться её дочь - Ольга Аграновская. Выросли и окрылились её внуки - Герман и Семён, которые успешно работают со спортсменами-паралимпийцами.

На Камчатке трудно представить человека с фамилией Аграновский или Аграновская, не имеющего отношения к горным лыжам. Это особая порода людей, которая отныне обязана передавать из поколения в поколение свой жизненный и спортивный опыт. У которой в генах живёт здоровый фанатизм и искренняя любовь к заснеженным горным склонам, самозабвенному трудолюбию и неизбежным трудностям, которые непременно приведут к победе.

Дмитрий ПЮККЕ, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

Фото из личного архива семьи АГРАНОВСКИХ

Страницы: 1 2 3 4 5 ... 44 След.