«Перехожу в другое измерение»

«Перехожу в другое измерение»

19 января 2019 20:55
10589

«Перехожу в другое измерение»

Из цикла «Наши люди»

В праздник Крещения принято окунаться в ледяную купель – сотни, если не тысячи камчатцев ежегодно совершают этот обряд, рассчитывая на чудесное очищение души и тела. И только единицы готовы заниматься зимним плаванием постоянно. Люди, без страха входящие в обжигающе холодную воду и проплывающие в ней сотни метров, кажутся нам особенными. А если узнаёшь, что среди них есть человек, практикующий экстремальное зимнее плавание на протяжении 66 лет, то трудно удержаться от желания познакомиться с ним лично и спросить: «Как?! Как вы подружились с холодом настолько, что он стал вашим добрым союзником, защищающим от болезней и старости?».

Мы так и сделали, встретившись с Петром Петровичем Пискарёвым, которого, без сомнения, можно назвать живой достопримечательностью Петропавловска-Камчатского. Пётр Петрович не ограничивается купанием в ледяной воде. Он, в любую погоду с голым торсом, преодолевает десятки километров на велосипеде и на лыжах, участвует во всех краевых кроссах и забегах, ежедневно поднимает до 2.000 кг, и даже не думает о заслуженном отдыхе, возглавляя отделение физиотерапии в Дальневосточном окружном медицинском центре (больше известном камчатцам как больница водников).

Календарный возраст Петра Петровича – 81. Он родился в Сибири, в 1938 году, в Рождество. Правда, в советское время этой детали не уделяли внимания. Для маленького Петра гораздо большее значение имела встреча с одним из лидеров советской партийной элиты Вячеславом Молотовым. Она произошла вскоре после войны в Перми, куда Пискарёвы попали в ходе эвакуации. В те годы город носил имя Молотова. Отец Петра Пискарёва, офицер, прошедший три войны (Халхин-Гол, финскую и Великую Отечественную), кавалер 11 орденов, один из создателей знаменитой 76-й Гвардейской воздушно-десантной дивизии, был известным человеком, общался со многими партийными и государственными деятелями СССР. Как-то он взял сына с собой на рыбалку, и, показав на одного из рыболовов, сказал: «Гляди, сын, это товарищ Скрябин!» (настоящая фамилия Молотова – прим. авт.). А тот в ответ улыбнулся, потрепал мальчишку по волосам и произнёс: «Будь здоров, росток коммунизма!». Конечно, это было пожелание, а не приказ, но Пётр Петрович целеустремлённо выполняет его все эти годы, сам себе отдавая приказы по достижению трудных целей.

Романтика плюс ответственность

- Пётр Петрович, почему, выбирая будущую профессию, вы решили стать врачом-подводником? Ведь это одна из самых нелёгких специализаций...

- Служба подводников была овеяна ореолом романтики, да и пример отца для меня многое значил. Он лёгких путей не искал, всё, за что брался, делал хорошо. В 1920-е годы был известным футболистом, играл за сборную Урала. Тот футбол сильно отличался от нынешнего, насквозь коммерческого. Отец рассказывал, как они пробегали по 30 км, добираясь до поля, на котором предстояло играть. Играли – и бежали обратно. Это было в порядке вещей. Отец окончил танковое училище, участвовал во многих битвах, в том числе – за Сталинград, Одессу и Крым, и сумел вернуться домой, хоть и был не однажды ранен.

Почему именно подводные лодки? Да потому что туда требуется самый универсальный врач. Он должен уметь и зубы дёргать, и аппендицит вырезать, и роды принимать.

- Роды на подводной лодке?..

- Нет, в базе на берегу! Они часто были расположены так, что других врачей за многие километры не сыщешь. Я первые роды принимал, ещё будучи курсантом Академии: Ленинградской военно-медицинской, ордена Ленина, имени Сергея Мироновича Кирова. А поступал я в неё четыре года подряд! С 1955 по 1958-й. В первый раз, кстати, хорошо экзамены сдал, и меня зачислили. Но потом понадобилось освободить место для сынка одного военного чина, и меня выгнали «за нарушение дисциплины», придравшись к тому, что я в столовую вне строя пошёл. На следующий год недобрал баллов и, чтобы избежать призыва в армию, поступил в школу трудового резерва, выучился на бетонщика-монтажника крупнопанельного строительства. На третий год получил двойку по химии, и друзья мне с песней лом вручили. А в четвёртый раз (я уже работал на заводе, был ударником), набрал 20 баллов из 20 возможных.

- Вы удивительно целеустремлённый человек!

- Я же Козерог, - смеётся Пётр Петрович. - Цепляюсь зубами, но добиваюсь цели, как бы тяжело ни было. Поставил цель быть мастером спорта – я дважды мастер спорта. Сейчас мне 81 год, я не могу, как раньше, выступать на первенствах Вооружённых сил, моё самолюбие спортсмена это унижает, но я участвую во всех кроссах и среди возрастных участников занимаю первые места. Вот: дипломы некуда вешать, - обводит он рукой стены своего маленького уютного кабинета, который, из-за тесноты, сравнивает с каютой на подводной лодке. Фотографии субмарин, на которых служил Пётр Петрович, тоже украшают стены, как и снимки молодого врача Пискарёва с товарищами. Эта страница жизни, приведшая Петра Петровича на Камчатку, до сих пор остаётся для него самой яркой и дорогой, хотя «на гражданке» он с 1970 года – без малого 50 лет.

- Вы сразу попали на атомоход или пришлось в дизельной ПЛ послужить?

- Я на всех видах подводных лодок служил. И на таких, куда по росту отбирали – не выше 170 см, и на новых, куда и двухметровых берут, потому что лодка – высотой с семиэтажный дом. Ходил и на дизельной, ещё из первых проектов, на ней даже кондиционеров не было. Как пришли в район Гавайских островов, так температура в отсеках поднялась до 60 градусов. Страшные условия! Сидели голые, с мокрыми полотенцами на шеях. Уровень углекислоты – 3,5 процентов при норме 0,3. На свежий воздух попадаешь, сине-багровый становишься, всё тело щиплет. И в этих условиях под водой я удалял аппендицит.

По боевому расписанию химик-санитарный инструктор – мой первый ассистент, а боевой санитар – второй. Выливаю в таз 20 литров чистого спирта, беру большие противоожоговые повязки и мою своих ассистентов с ног до головы, а потом их руки до локтей мажу йодом, памятуя о том, что при такой температуре где-то что-то у них обязательно зачешется. Они у меня были стерильные. Кладу больного. Из анестезии – только уколы новокаина. Делаю первый разрез, пот течёт ручьём. Тут боевой санитар стал бледно-зеленого цвета и упал. Химик держится. Я думаю: «Если второй упадёт, мне одному будет тяжеловато». Разрешил ему 150 г спирта принять, он всю операцию выстоял, улыбался. Значит, иногда алкоголь помогает, – смеётся Пётр Петрович. – А потом, по закону парных случаев, у второго штурмана аппендицит случился.

На атомных подлодках, конечно, совсем другие условия – бассейн, сауна, кабинет психологической разгрузки, штанги. А на дизеле я за три месяца боевого дежурства с 61 килограмма до 87 вырос. Оделся – форма по швам лопнула. Это было большое расстройство, потому что пошить новую одежду было гораздо труднее, чем сбросить лишний вес.

Хочу сказать, что командиры у нас были – люди глубочайшей ответственности. С ними не страшно было боевое дежурство нести. Я был уверен, что, в каком бы состоянии ни застигла его тревога, у него голова сработает, и лодку он не утопит. Я сам наблюдал случаи, когда ответственность за экипаж преобладала над клиникой заболевания. Это, конечно, были редкие люди, настоящие боевые офицеры с военным опытом.

Купание в Северном Ледовитом

- Пётр Петрович, вы помните свой первый зимний заплыв и свои впечатления?

- Конечно! Это было в 1953 году, в Ленинграде. У первого бастиона Петропавловской крепости собирались «моржи», и я с ними попробовал. Погружение подействовало обжигающе, к тому же пришлось бороться с сильным течением Невы. Так что начинал я с Невы и Финского залива, а во время службы мне довелось искупаться даже на Северном полюсе. Мы шли подо льдами, как в ледяном туннеле. Нашей задачей было испытание торпед, которые создавали искусственные полыньи, чтобы лодка могла экстренно всплыть в случае аварийной ситуации. Мы выпускали торпеду, она взрывала лёд, и мы всплывали. Это было достижением в те годы. Командир мне разрешил окунуться, потому что знал, что, если лодка идёт в надводном положении, я всегда стараюсь этим воспользоваться. Привязали меня концом – и вперёд, в Северный Ледовитый.

Когда уволился со службы, «заработав» там целый букет заболеваний, стал заниматься закаливанием и зимним плаванием вопреки всем медицинским рекомендациям беречь себя и кутаться. Начинали вдвоём с моим другом. Когда будете на площади Ленина, обратите внимание: на первом дереве возле спасательной станции ещё сохранились два гвоздя. Это наша вешалка. Я в любую погоду минут двадцать бегал с голым торсом, а потом в воду погружался. В пургу на груди ледяная шапка вырастала.

Постепенно сформировалась секция зимнего плавания и закаливания «Моржи», поставили два вагончика на площади (там всё по-другому было: деревянные бараки, столовая, где мы с удовольствием обедали после купания). В вагончиках были плита с тёплыми кирпичами, спортивный инвентарь, гантели, гири. Если бухта замерзала, мы делали полынью, ставили металлическую лестницу. Разминались: бегали вокруг Култучного озера. Заражали многих своим примером. Где-то есть фотография, как мы бежим, за нами мехзавод бежит во главе с директором, и две собачки процессию замыкают. Потом нашлись «бравые ребята», всё сломали, сожгли. И до сих пор никаких условий нет.

Вообще, на мой взгляд удивительно, что Камчатка – центр зимних видов спорта, сноуборд, горные лыжи очень популярны, но истинно классический зимний вид спорта, марафонское зимнее плавание, не пропагандируется, не упоминается, изредка промелькнёт и только. Ребята (без меня, правда) прошли Берингов пролив, Курильский пролив, Байкал, Иссык-Куль – о них ни слова. Это обидно.

- Между тем, 3 декабря 1994 года вы участвовали в заплыве камчатских пловцов-экстремалов, который вошёл в Книгу рекордов России «Диво». Это была эстафета с целью преодолеть 18 км Авачинской бухты, невзирая на волны, льдины и ледяную крошку, покрывающую воду. И вы это сделали!

- Да, это казалось почти невозможным, мало кто верил, что у нас получится. Кстати, марафонское зимнее плавание – один из немногих видов спорта, которым можно и нужно заниматься всю жизнь, в любом возрасте. Я сразу всех предупреждаю: бросать нельзя, будут плохие последствия. Аппараты саморегуляции организма адаптируются к холодовому фактору, а с возрастом перестройка становится всё более рискованным и сложным делом, может появиться масса заболеваний, не связанных с холодом, таких как цирроз печени и проч. Так что я с этим спортом связан до гробовой доски. И если даже не купаюсь в бухте, то ледяной душ принимаю каждый день обязательно – он мне нужен не меньше, чем воздух.

Холод как наркотик

- Камчатцам вы больше известны не как пловец, а как лыжник и велосипедист, удивляющий земляков голым торсом в любой мороз. Вы вообще не мёрзнете?

- Иногда, конечно, мёрзну, но это не повод одеваться. Я уже вошёл в эту стихию, это мой образ жизни. Холод – как наркотик, к нему привыкаешь, и без него больше не можешь. И земляков я удивляю, скорее, не голым торсом, а одетым. Завсегдатаи лыжни «Здоровье» привыкли, что я без одежды на лыжне или на велосипеде (кстати, кататься зимой по твёрдому насту – одно удовольствие, можно прямо под вулканы укатить). А пару месяцев назад мне пришлось сделать операцию, и я вышел на лыжню одетый, так устал отвечать на вопросы: «Что с вами случилось? Вы не заболели?». Плюнул на все запреты, разделся, и всё встало на свои места.

Реакция, конечно, бывает разная. Недавно опять попал в фотообъектив и в компьютер. Кто-то пишет в комментариях: «Это Пётр Петрович, он из больниц не вылезает». Ребята, да я за пятьдесят лет болел один только раз! А в больнице я работаю: как сел в этот кабинет 27 мая 1970 года, так и не покидаю свой пост. И знаете, люблю здесь ночевать. Когда все расходятся по домам – здесь настоящая башня молчания, выспаться можно превосходно!

Ещё запомнились комментарии: «Вот из-за таких и продлевают пенсионный возраст». И: «Вон какие у него уши большие – это долгожитель». А некоторые предлагают для меня денег собрать, чтобы я купил себе куртку. Порой не знаешь, куда спрятаться от такого внимания…

- В чём же благотворное воздействие холода на организм?

- Нашим сосудам свойственно как расширяться, так и сужаться, и тренировать их надо, чередуя воздействия теплом и холодом. Мы же воспитываем детей (и самих себя) только на тепловых факторах – кутаемся, греем ноги, избегаем сквозняков. В итоге чуть промочил ноги – сразу насморк, простуда. Этого бы не было, если бы каждый раз, принимая тёплый душ, вы заканчивали бы холодным.

Кроме того, холодная вода снимает негативную энергию. Человек ежедневно подвергается тысяче психических воздействий, далеко не все из них положительные. Чувствуете слабость, вялость, усталость – холодная вода смоет весь негатив, устранит его без всяких таблеток. А если вы окунётесь в теплую воду, вы его закрепите. Тёплый душ подходит для хороших эмоций – их, пожалуйста, закрепляйте.

- Каковы ваши обычные нагрузки?

- Каждые выходные стараюсь проходить на лыжах 10 км, часа 3-4 мне хватает для закаливания. Когда бегу, перехожу в другое измерение, забываю о болячках, обо всём на свете. Положено – преодолеть дистанцию, и другое сознание включается. Сейчас, после операции, дистанцию сократил – раньше 20 км было, но с 16 ноября уже 200 км прошёл.

Или на велосипеде еду: из дома на ЖБФ вышел – и поехал на лыжню. Конечно, ехать по городу очень сложно, на обочине узко, тесно, лёд, автобусы поджимают, я, как змея, проползаю. У меня задача ни разу не упасть, чтобы никаких травм и переломов. И ещё тяжело по городу ехать из-за выхлопных газов. Дышать нечем. Один раз я хотел привлечь внимание журналистов к загазованности в нашем городе и, проезжая мимо областной больницы, надел противогаз: видите, в каких условиях находится больница?! В яме, куда все газы с дорог стекаются.

На работе тоже не сижу целый день за столом. Вот у меня две гири лежат по10 кг. Каждые полчаса подхожу к ним, 100 подходов за смену надо сделать. А это две тонны получается. В моём возрасте, к сожалению, мышцы не растут, не восстанавливаются, а только атрофируются, и нужно сохранять их остатки.

Сейчас больным в 50-60 лет говорят: «А что вы хотите? Возраст». Какой это возраст?! Есть возрастная градация, по которой до 75 лет – средний возраст, с 75 до 90 лет – пожилой, свыше 90 – долгожитель. Вот с такой постановкой вопроса я согласен. Мне 81 год, но разве я слабее 25-летнего? Я имею большой багаж и по борьбе, и по другим видам спорта. Конечно, я не так легко отмахнусь, как в былые времена, когда выступал на масштабных соревнованиях, этот факт моё самолюбие задевает, но защитить себя сумею, перейду в другое измерение. Люди пасуют в основном из-за страха. А ты поменяйся местами – пусть он будет тебя бояться, а ты активно действовать. Я как-то рано утром иду, трое парней окликают: «Дай закурить». Но я же вижу: магазины открыты, ларьки, значит, с другой целью останавливают. Даже разговаривать не стал – дал одному в лобешник, другие убежали.

Приказано: доехать!

- А как вы летом поддерживаете форму?

- На дачу езжу на велосипеде, через весь город на 14 км. Иногда тяжело бывает горки преодолевать, особенно если сильный встречный ветер. Но приказано: «Доехать!». И едешь. Добираешься до этой дачи (по сути – просто земельный участок), и падаешь в траву! Чайник закопчённый на печку поставил, почек всяких заварил и лежу, музыку слушаю, в небо смотрю – красота и благодать! За ягодой в лес езжу, за грибами – выжидаю плохую погоду, чтобы меньше грибников было. Место у меня своё есть. Как-то заезжаю в лес, и вдруг – пронзительный крик! Смотрю: женщина с мужем, оба одеты в тёплые комбинезоны, в очках, и она кричит. Думает, наверное, что психически нездоровый человек им встретился, - смеётся Пётр Петрович. – Сейчас, конечно, в лес страшновато ходить. Во-первых, клещи у нас появились, одеваться надо, а для меня это смерти подобно. Во-вторых, медведей опасаюсь. У меня есть газовый баллончик, говорят, помогает. Но всё равно страшно: я иду через кустарник, велосипед тащу, откуда знать, с какой стороны медведь пожалует? Были у меня уже встречи. Поднимаю голову – стоит медведь, около тонны. Помню, что в народе говорят: главное не бежать. А как не побежать, когда такая туша на тебя прёт? Я не циркач, но тут, по-моему, сальто сделал, прыгнул на велосипед и помчался что есть духу к дороге.

В океане возможностей

- Легко ли вам держать темп, который задаёт современный мир?

- Пытаюсь не отставать, осваиваю новые технологии. В своё время прошёл компьютерные курсы, чтобы пользоваться электронной почтой, сейчас вот у меня смартфон с WhatsApp. Как врач я каждые пять лет обязан защищать сертификат – езжу на обучение в центральные базы, в Москву, Санкт-Петербург. И вот что хочу заметить: сейчас медицина, конечно, шагнула далеко вперёд, но её достижения основаны на компьютерных технологиях. Врач всё меньше беседует с пациентом, осматривает его. Дал направление на МРТ, на КТ, выписал кучу анализов – а клиническое общение уходит в прошлое. Оставь такого врача без компьютеров – что он будет делать? Как диагноз поставит? Мне повезло: я учился у настоящих мастеров классической медицины, которые научили нас использовать наши глаза, руки и точно заданные вопросы. Про эти методы и современным медикам забывать не стоит.

- Какие цели ставите себе сегодня?

- Сейчас моя главная задача – восстановиться после операции. Так же остаётся у меня зимнее плавание и закаливание, так же хочу оставаться с голым торсом, потому что это даёт мне силы и энергию. И, конечно, немного науки надо сделать, напечатать труды. Ещё хочется поделиться богатым жизненным опытом. У многих клубов моржей есть свои книги. У нас больше опыта, мы раньше начинали этим заниматься, и нам есть что рассказать, но я не писатель, не поэт, я смог бы в симбиозе с писателем это сделать.

Правило остаётся неизменным: если поставил себе цель, обязательно надо её реализовать. Живущий с мыслью «я достигну» обязательно достигнет, потому что он делает именно всё то, чтобы достичь. Человек же сомневающийся ничего не достигнет. Он будет нырять в океане возможностей и не увидит, не схватит ни одну из них, в то время как для этого нужно было всего лишь протянуть руку. Не упрекайте судьбу, делайте её сами.

Эмма КИНАС, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

Фото Василия ГУМЕНЮКА, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

19 января 2019 г.

  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
  • «Перехожу в другое измерение».
«Перехожу в другое измерение»

Обсудить

 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
 

Учиться никогда не поздно – как экономист стал пилотом Аэрофлота и облетел всю Россию (и не только)

28.12.2022
4084
Учиться никогда не поздно – как экономист стал пилотом Аэрофлота и облетел всю Россию (и не только)

В декабре старший пилот-инструктор Олег Барчугов отмечает юбилей – 15 лет в гражданской авиации. За его плечами (и штурвалом) – больше 9000 летных часов, более 130 городов и 35 стран. Но свою карьеру в гражданской авиации Барчугов начинал с полётов по России, а Камчатка стала одним из самых ярких впечатлений нашего героя за всю жизнь. О том, как построить успешную карьеру в авиации, где сегодня учиться пилотированию и чем отличаются полёты на Дальний Восток от всех остальных – в нашем интервью.

-Олег Леонидович, давайте начнём сначала. Как вы пришли в авиацию?

-Я мечтал о небе всегда, но попал в гражданскую авиацию только в 26 лет – тогда возрастной ценз на поступление в авиационное училище, существовавший в СССР, отменили, и я рискнул изменить жизнь на 180 градусов. На тот момент у меня уже было законченное высшее образование по экономической специальности, свободный английский и небольшой собственный бизнес по организации рабочих и учебных программ для молодежи за границей. А понимания, что и как устроено в авиации – не было. Близкие тоже не могли меня просветить – никто их них не был хотя бы отдалённо связан с пилотированием. Поэтому я решил спросить про учёбу в весьма неожиданном месте – на популярном в те годы форуме «AVIA.ru». Создал ветку «Подскажите – где учиться летать?!» и взял себе псевдоним Баранкин, который остался со мной надолго.

-И как, подсказали?

-Да. В России всего два высших авиационных училища – в Ульяновске и в Санкт-Петербурге. Я готовился поступать туда примерно полгода – заново вспоминал русский язык, физику, математику, занимался с репетиторами. А еще пришлось готовиться к сдаче нормативов по физкультуре. Пожалуй, это было даже посложнее, чем физика или математика. Но дорогу осилит идущий – после ежедневных тренировок я стал худо-бедно справляться с подтягиваниями и бегом на короткие и длинные дистанции.

-Куда в итоге поступили?

-На вступительной комиссии в Ульяновске меня ошарашили: так как высшее образование у меня уже было, то взять на бюджет меня не могли. Я расстроился, но не отступил. Оказалось, что бесплатно можно учиться один раз в высшем учебном заведении и один раз в среднем, а в России есть несколько летных училищ, которые как раз относятся к среднему специальному образованию. Я не особо верил в успех этой истории, всё-таки училище – это не университет. Но попытка – не пытка. Выбрал Сасовское лётное училище гражданской авиации в Рязанской области, сдал все экзамены на отлично и убедился, что всё, что ни делается – к лучшему. И хотя быт в казармах был весьма спартанским – жили по пятьдесят человек в одном помещении, а походы в общественнную баню ограничивались одним разом в неделю – я вспоминаю то время с ностальгией. Было много надежд, знакомств, предвкушений будущих полётов.

-Как проходило само обучение? Когда вы начали летать «по-настоящему»?

-Основную группу курсантов составили те, кто только что окончил школу, - им учиться предстояло три года. Нас же – «вышкарей» – набралось 12 человек, самому старшему – под тридцать. Благодаря перезачету общеобразовательных предметов с вузовской программы, теорию «вышкари» прошли относительно быстро. А все положенные лётные упражнения мы отточили за одно лето, поэтому в целом процесс обучения у меня занял полтора года. В декабре 2007 года я, свежеиспечённый пилот гражданской авиации с красным дипломом, пошёл искать работу в существовавшие тогда авиакомпании, в том числе «Аэрофлот» и «Трансаэро». Наша подготовка была очень хорошей, да и сами собеседования были несложными – пилотов в то время отрывали с руками и ногами. Я, вместе со многими из выпуска, смог пройти отбор в «Аэрофлот». Но тут всё оказалось не так просто: реально летать мы умели только на Ан-2, а самолёты этого типа «Аэрофлот» уже давно не использовал. Поэтому нас взяли с условием: переучиться на ТУ-154М, но и на нём полетать не удалось – «Аэрофлот» принял решение переходить на Airbus A320. Считаю, мне повезло – я в самом начале карьеры получил возможность летать на среднемагистральном самолёте мирового класса, практически безупречном воплощении инженерной мысли. С момента окончания училища до магистральных полетов прошло около полутора лет. Получается, за три года я из мечтателя превратился в пилота, управляющего большим пассажирским лайнером. До настоящего профессионализма было, конечно, ещё далеко, но уже тогда каждый, даже самый тяжелый, полет приносил огромное удовольствие.

-Полёты на Дальний Восток были тяжелыми или наоборот?

-Они были особенными. Не могу сказать, что я много летал на Дальний Восток – всё-таки специализируюсь на управлении среднемагистральными самолётами. Но такой особенный опыт у меня был – в 2009-2010 годах «Аэрофлот» активно рассматривал развитие на этом направлении, вводил новые маршруты, создавая конкуренцию местным авиакомпаниям. Пилотам тоже нужно было учиться управлять самолётами в новых условиях – так я оказался на Камчатке, а ещё в Хабаровске, Южно-Сахалинске, Владивостоке. Наши самолёты «курсировали» по маршруту между этими городами.

-Какими были впечатления от Камчатки?

-По правде говоря, Камчатку я видел только из кабины самолёта - к сожалению, в город мы не выходили. Но, поверьте, и этого оказалось достаточно. Как поётся в песне: «Мне сверху видно всё». Камчатка запомнилась мне ещё и тем, что здесь я, будучи вторым пилотом, установил личный рекорд скорости: дело в том, что на дозвуковых самолетах, предел скорости такого лайнера нашего класса — примерно 900 км/ч, величина в зависимости от разных параметров меняется. Во время полёта на Камчатку у нас был строго попутный ветер, воздушные массы двигались так быстро, что самолёт набрал скорость выше скорости звука. В итоге до места назначения мы вместо четырёх часов домчали за два с половиной. Помню, пассажиры очень удивлялись, спрашивали, туда ли мы прилетели...

-А в целом по особенностям пилотирования Камчатка отличается от других регионов?

-Конечно. В первую очередь – это особенности связи. В то время, когда летал я, связь, бывает пропадала, приходилось поддерживать её по резервным каналам HF (КВ-связь). С 2010 ситуация стала лучше – поставили усилители, промежуточные наземные ретрансляторы, так как расстояния очень большие. Но всё равно прецеденты случаются, и пилоты остаются на КВ-связи, на которую влияет много разных факторов, в том числе и время суток, и погода. Принятие решения на вылет происходит с учетом прогноза по трассе на 6-12 часов, который делают авиационные синоптики.

Ещё одна особенность – то, что Камчатка – это горы и вулканы. А горные аэропорты накладывают ещё больше ограничений на пилота. Вообще, аэродромы во всем мире делятся на три категории А, B, C по сложности. На это может влиять и местность, и нестандартные размеры полосы. Например, аэропорт Челябинска – это категория А, а Петропавловск-Камчатский – однозначно B, т.к. это горный аэропорт. А аэропорт в Инсбруке (Австрия) – ещё сложнее, так как для захода требуется полёт по ущелью. Самолет ведь не вертолет, он не может сверху опуститься в определённое место, ему нужно снизиться по ущелью и потом так же подняться.

-На Камчатке незаменимы вертолёты - и в туристические места, и в районы, где ведется промышленная деятельность. Какие отличия между управлением самолетом и вертолётом? Или много общего?

-Общее у них только небо. Самолёты – это про постоянную скорость и движение вперёд. Если самолёт остановится, зависнет в полёте – он упадёт. Вертолёты, наоборот, про постоянное маневрирование, зависание на одной или нескольких высотах. «Вертолётчикам» проще переучиться на пилота самолёта, это связано с особенностями управления.

-А вам никогда не хотелось стать пилотом вертолёта?

-Нет, это всё-таки разные истории, каждому своё.

-Ваш первый полёт в качестве командира лайнера тоже был на Дальний Восток?

-Из Москвы на Дальний Восток летают только дальнемагистральные самолеты, а я все это время летал на среднемагистральном А320. Командиром лайнера я стал 10 лет назад, сдав многочисленные теоретические экзамены и пройдя на отлично летные проверки в рейсовых условиях и на тренажере. Первый полет, как первый поцелуй, – запоминается на всю жизнь. На борту больше нет инструктора, который может тебе помочь и подсказать. Разумеется, есть второй пилот, но только ты принимаешь окончательные решения и несешь за них ответственность. Мой первый рейс в качестве командира корабля был по маршруту: Москва – Рига – Москва. Когда все пассажиры ушли, я поблагодарил бортпроводников по громкой за участие в моем первом самостоятельном полете. Что тут началось! Девушки прибежали поздравлять и обнимать меня, это был очень эмоциональный и запоминающийся момент.

-А как получилось, что вы стали наставником для молодых пилотов?

-Свою квалификационную отметку «Инструктор» в лётное свидетельство я получил в 2016 году, через четыре года как стал командиром А320. Аэрофлот отбирал командиров, готовых стать наставником для молодых неопытных пилотов. До сих пор уверен, что инструктор – самая сложная и при этом самая интересная работа. Опытный лётчик должен только направлять, а не вмешиваться в корявое летание стажера, позволять ему ошибаться и исправлять ошибки. Разумеется, не подвергая риску полёт и жизнь пассажиров.

Это хорошо, что пассажиры, многие из которых и так боятся летать, не знают, что у них за штурвалом – стажер. Но, если подумать, а как еще пилоту стать профессионалом? Многие могут возразить – мол, учитесь летать на самолёте без пассажиров. И так действительно учатся – после тренажера пилоту даётся так называемая «аэродромная тренировка», когда пустой самолет с несколькими стажерами и опытным инструктором летает в районе аэродрома, тренируя взлет и посадку. Но, во-первых, пустой самолет ведет себя не так, как хорошо загруженный, а, во-вторых, это безумно дорого. Так что нормально, что стажёра сразу бросают «с места в карьер» – да, он может ошибиться, но на этот случай рядом есть опытный инструктор, готовый в любой момент исправить допущенную неточность. Работая на этой должности, я стал разбираться в разных психотипах людей, иногда даже заранее мог предположить, какой ошибки ждать от стажера и как лучше объяснить ему выполнение того или иного манёвра. Почти со всеми своими бывшими стажёрами я общаюсь, а с некоторыми и дружу.

-А не было мысли уйти из авиации?

-Никогда. Но зато после очередного очень непростого рейса у меня появилась идея параллельно создать продукт, который бы упрощал пилотам процесс принятия решений. В 2017 году я разработал и с тех пор поддерживаю приложение для мобильных устройств «Wind Check». Оно облегчает пилотам принятие решений на взлет или посадку в каждом конкретном случае – а таких решений, поверьте, приходится принимать много даже в рамках одного полёта. Пилот ведь тоже человек, он может быть не в духе или просто не выспаться. В моё приложение можно заранее, ещё только готовясь к сложному взлету или посадке, заложить важные параметры конкретного полета, чтобы в критически важный момент не делать сложных подсчетов в голове, а просто посмотреть на экран мобильного устройства. Получилась своего рода шпаргалка для пилота. И её я сейчас дорабатываю – новое приложение должно значительно превзойти предыдущее по функционалу.

-Каким должен быть пилот? Дайте небольшое напутствие молодым камчатским ребятам, кто только ищет себя или, как и вы, давно мечтает о небе.

-В российской системе традиционно считается, что пилот должен досконально знать устройство каждого агрегата самолета, характерные признаки неисправностей, физический принцип действия приборов и много еще чего. Но я всё-таки считаю, что ремонтировать самолеты и конструировать новые должны одни специалисты, а уметь управлять этими агрегатами – другие. Так что желаю сначала определиться, что вам действительно интересно. А затем – целенаправленно идти к свои целям, не отказываться от того, что вы для себя наметили, и искать разные возможности для исполнения своих желаний. И да, не переставайте мечтать!

Беседовала Елена ПОПОВА, фото из личного архива Олега БАРЧУГОВА

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса»

22.12.2022
1929
Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса»

Камчатка простилась со своей горнолыжной и альпинистской легендой - Людмилой Аграновской. Человеком, с чьим именем связана история камчатского спорта второй половины ХХ столетия и наступившего века.

Спортивная биография Людмилы Семеновны, как хороший пример стойкости в достижении результата, спортивного и тренерского успеха. Она родилась в 1932 году на Сахалине. Альпинизмом начала заниматься в 1955 году на Кавказе, где окончила школу горных инструкторов. Совершила семь восхождений на вершины выше 7000 метров, став первой в СССР женщиной, получившей звание «Снежный барс» со знаком №16. Аграновская стала первой в мире женщиной, поднявшейся на высшие точки Советского Союза — пик Коммунизма и пик Победы.

В разные годы Людмила Аграновская защищала цвета спортивных обществ «Крылья советов», «Динамо» и «Спартак». А в 60-х, когда пришло время передавать накопленный опыт, вместе со своим супругом Германом Аграновским переехала на Камчатку. Талантливые и полные амбициозных планов спортсмены основали в черте Петропавловска-Камчатского горнолыжную базу «Эдельвейс», которая стала и яслями, и Alma mater, и кузницей будущих камчатских звёзд отечественного горнолыжного спорта. Здесь супружеский тренерский тандем обучал горнолыжному искусству детей, разрабатывая собственные программы для подготовки. И эти методики подарили Камчатке немало чемпионов.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С Людмилой Аграновской я познакомился в 2001 году, записав интервью для телекомпании «Причал». Позже, когда работал на «Радио СВ» и в ГТРК «Камчатка», мы часто встречались и всегда находили много тем для интересных бесед и материалов для СМИ. Поверьте, Аграновской всегда было о чём рассказать и что вспомнить. Ведь каждое слово в её воспоминаниях - это яркая страница истории камчатского спорта. Последнее интервью с Людмилой Семёновной я записал десять лет назад по заказу популярного журнала «Русская зима». Оно было посвящено восьмидесятилетию Германа Аграновского и многое сказанное Людмилой Семёновной тогда актуально и сейчас. А, значит, имеем право вспомнить. И вот что она рассказала о создании легендарного «Эдельвейса»:

- В 1968 году открывались горнолыжные школы по всему Советскому Союзу. Это Кавказ, Урал, Сибирь и Дальний Восток. Старшим тренером по горным лыжам и альпинизму тогда был Владимир Зырянов. Он предложил Гере заняться большой тренерской работой в Сочи. Мы к тому времени были уже международными мастерами, а Герман объездил почти весь Союз – от Ленинграда до Кабардино-Балкарии и Урала. Долго выбирать нам не пришлось. Один из наших друзей работал вулканологом на Камчатке. Он сказал, что в Петропавловске-Камчатском на склонах сопок можно кататься на горных лыжах даже летом. Естественно, в том же году мы отправились на Камчатку, где идеи нам подсказывала сама природа. Место для базы выбрали хорошее. Все свои тренерские замыслы мы в первую очередь испытывали на нашей дочери Ольге. Ведь она у нас встала на лыжи в четыре года. И лишь потом, после Оли, мы внедряли разработки в общую практику. Здесь уже были первые школы: открыл секцию Валерий Муравьев, работала тренерская семья Галамиевых. Трудились мы вместе, так как понимали, что делаем одно общее важное дело. Что и принесло свои плоды. Спустя несколько лет сборная СССР по горным лыжам более чем наполовину была составлена из камчатских спортсменов.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С особым теплом Людмила Семёновна говорила о своём супруге и бессменном партнёре по многолетней тренерской работе. Именно здесь начинаешь понимать важность их совместной деятельности. Поэтому, не ошибусь, называя Германа Леонидовича Аграновского архитектором успехов созданной ими горнолыжной школы:

- Он очень любил детей и очень хотел вырастить из них спортсменов. Не обязательно чемпионов, а просто жизнерадостных, здоровых и сильных ребят. И все то, чего добилась на Камчатке наша семья, – это, конечно, его заслуга. Даю честное слово, если бы сейчас Гера был жив, то здесь (на горнолыжной базе «Эдельвейс) было бы еще комфортнее и современнее, на склонах были бы новые подъемники...

Спорт был его жизнью. Он окончил географический факультет Ленинградского педагогического института имени Герцена и получил предложение поступить в аспирантуру. Читал лекции в Ленинграде. Но вместе с тем был чемпионом по скалолазанию и всегда говорил, что не может прожить и половины сезона, не сходив в горы и не приняв участия в соревнованиях. Он пережил блокаду, и у него на сердце был рубец. Но, невзирая на этот недуг, в 1957 году он был готов в составе сборной СССР подняться на Эверест. И лишь нестабильная политическая ситуация в Тибете помешала тогда Гере осуществить эту мечту. Была у него и другая мечта – найти свою альпинистско-горнолыжную страну. Вот он ее и нашел на Камчатке. Потому что всегда шел к своей цели. Любил спорт, детей и детей в спорте. Герман мечтал о том, чтобы в каждом районе Петропавловска, где есть хорошие склоны, работали доступные и близкие к месту проживания ребят горнолыжные базы. А тренеры получали бы квартиры рядом с местом работы. Чтобы, как в Австрии и Швейцарии, в камчатской столице были базы прямо рядом с домом.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» Самой известной ученицей тренерского тандема Аграновских стала Варвара Зеленская - победительница четырёх этапов Кубка мира, многократная чемпионка России, участница четырех зимних Олимпиад. Со слов Людмилы Семёновны, поначалу Варя была физически не подготовлена, и многое ей давалось с трудом. Но она никогда не боялась скорости, приходила на тренировку первой, а уходила последней. Вот тут и была необходима способность тренера раскрыть своих учеников. Поделилась Людмила Аграновская и своим видением процессов воспитания и некоторыми секретами сотворения чемпиона:

- Во-первых, важно, чтобы ребенка поддерживала его семья. Хорошо, когда дети катаются с мамой и папой. Мы берем совсем маленьких. Например, мои внуки Сема и Гера очень рано встали на лыжи. Но все же самый оптимальный возраст – 4-5 лет. До восьми лет ребенок должен очень много кататься по разным склонам, чтобы почувствовать лыжи. К десяти годам ребенок уже начинает четко понимать, что он делает, для чего катается на лыжах и соревнуется... Если наш воспитанник и не станет чемпионом, то хотя бы научится хорошо кататься. А найти талантливых и желающих заниматься несложно. Если ребенок во время занятия спрашивает: «Скоро ли закончится тренировка?», – то ему это неинтересно, ни Ингемара Стенмарка, ни Жан-Клода Килли из него не получится. Я всегда задаю им вопрос: «Вы сами хотите кататься на лыжах или это желание папы и мамы?», но мы никогда ни одного ребенка не отчислили... Трудолюбие, смелость и любовь к предмету – это залог успеха. Это и есть талант! В горных лыжах из-под палки работать бессмысленно. Я детям всегда говорю: учитесь побеждать себя, и тогда научитесь побеждать соперника.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» Говоря о перспективах развития горнолыжного спорта в Камчатском крае, Аграновская акцентировала внимание на острой необходимости развития инфраструктуры - хорошие современные подъемники, снежные пушки и освещение на каждом склоне. Сейчас проблема частично решена, но по-прежнему актуальна. С учётом того, что камчатские горнолыжники вопреки всему продолжают успешно бороться на чемпионатах и первенствах и по сей день, Людмила Семёновна всегда делала ставку на быт, трудолюбие и талант спортсмена, его умение работать в тандеме с тренером:

- Юные спортсмены просто должны много кататься и тренироваться. Например, Варя Зеленская на тренировках никогда не знала жалости к себе. Она после каждого тренировочного дня возвращалась в раздевалку вся мокрая от колоссальных нагрузок. Поэтому она и стала той самой Зеленской, которую сегодня знает весь горнолыжный мир. И жить горнолыжнику надо полной жизнью. В нашем городе он может и должен ходить в театр, получать хорошее образование, жить дома, где он себя чувствует комфортно, и кушать домашние пироги. Во всяком случае, когда ты попадаешь в сборную – это уже твоя специальность, ты уже профессор.

Я спросил, в чем секрет ее невероятной спортивной активности и долголетия? Если коротко, то в единомышленниках, в наследниках, в людях, которые рядом, говорила Людмила Семёновна Аграновская:

- Рядом со мной всегда понимающие и трудолюбивые соратники. Они, как и я, любят то, чем занимаются. Знают, ради чего они это делают и никогда не предадут. Тренеры, канатчики и сами ученики – это единый организм, который составляют безнадежно влюбленные в горнолыжный спорт люди. Мы счастливы, и в этом секрет всех наших побед и долгих лет в спорте. Другой судьбы для себя я и представить не могу, иным делом заниматься не хочу и не умею.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С уходом Людмилы Аграновской завершается и часть огромной и знаковой советской эпохи в камчатском горнолыжном спорте: талантливый педагог, альпинистка, Почётный мастер спорта СССР, автор работ по горнолыжной подготовке детей, создатель учебных фильмов, Почетный гражданин Петропавловска-Камчатского. Это лишь часть званий и титулов женщины, ставшей второй мамой для сотен камчатских воспитанников её школы. Горнолыжной школы и школы жизни династии Аграновских. Да, именно династии. На снежных склонах «Эдельвейса» прошла большая часть жизни Людмилы Семёновны и здесь продолжает трудиться её дочь - Ольга Аграновская. Выросли и окрылились её внуки - Герман и Семён, которые успешно работают со спортсменами-паралимпийцами.

На Камчатке трудно представить человека с фамилией Аграновский или Аграновская, не имеющего отношения к горным лыжам. Это особая порода людей, которая отныне обязана передавать из поколения в поколение свой жизненный и спортивный опыт. У которой в генах живёт здоровый фанатизм и искренняя любовь к заснеженным горным склонам, самозабвенному трудолюбию и неизбежным трудностям, которые непременно приведут к победе.

Дмитрий ПЮККЕ, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

Фото из личного архива семьи АГРАНОВСКИХ

Страницы: 1 2 3 4 5 ... 44 След.