Судьба, овеянная морем

Судьба, овеянная морем

01 июня 2018 22:21
9470

Судьба, овеянная морем

Интервью из цикла «Наши люди»

Послевоенные 1950 годы, время, полное труда и надежд. В приморском поселке на узком клинышке полуострова Де-Фриз (если набраться духа, за 20 минут можно перебежать от одного края до другого) с наступлением теплых дней детвора выбегает из дворов на берег. Пока взрослые заняты своими делами, мальчишки и девчонки от утренней зари до заката солнца плещутся в волнах Амурского залива, играют с дарами моря, а проголодавшись, ловят и тут же готовят рыбу, крабов, креветок, закусывая все это великолепие луком, сорванным с ближайшего огорода. Одна из этих счастливых девчонок, белокурая Нина, еще не знает, какую роль море сыграет в ее судьбе, но уже любит его всем сердцем.

Ко времени окончания школы с серебряной медалью эта любовь воплотилась в желание поступить на биофак Дальневосточного государственного университета. Интереснее всего оказалась ботаника, а именно изучение водорослей – растений столь же важных для морской биосистемы, как лес для суши.

И вот перед нами ученый, известный в России и за рубежом, доктор биологических наук, директор Центра научного образования научных и инновационных проектов Камчатского государственного технического университета Нина Григорьевна Клочкова. Автор более 180 научных работ, 7 авторских и 3 коллективных монографий. Три ее монографии представлены в книжном фонде Конгресса США. Результаты научных работ дважды включались в сборник научных достижений Российской академии наук. Много лет являлась представителем от России в оргкомитете Азиатско-Тихоокеанской фикологической ассоциации (APPA). Приглашалась в зарубежные вузы для чтения лекций, проведения совместных научных исследований и работ по научным грантам. Ученые далекой Австралии назвали именем Нины Клочковой вид водорослей – Amphiroa klochkovana. К предмету своих исследований Нина Григорьевна относится с большой любовью и постоянно призывает власть и бизнес к освоению нового, весьма многообещающего ресурса.

Сегодня мы беседуем не только о работе, но и о судьбе ученого – ищущего человека с большим сердцем и острым умом.

Соблазнительная Камчатка

- Нина Григорьевна, вы приехали на Камчатку из Владивостока уже вполне зрелым ученым, а кроме того, счастливой женой и матерью троих детей. Что вас вдохновило на этот переезд?

- Я познакомилась с Камчаткой еще студенткой, после 4-го курса, приехав сюда с академической экспедицией для сбора водорослей. Такие экспедиции можно считать подарками судьбы. После 2-го курса мне посчастливилось оказаться в экспедиции, в которой встретились ученые из разных институтов, кандидаты наук гидролог, геолог и палеонтолог. Каждый ужин заканчивался интереснейшими беседами, которые я называла маленькими заседаниями академии наук. Это было очень здорово – окунуться в мир большой науки вот так, в полевых условиях, у костра. И я до сих пор с радостным предвкушением ожидаю каждую экспедицию, хотя их в моей жизни было множество.

После учебы меня пригласили в Институт биологии моря во Владивостоке. Шел прекрасный период его становления. Потом у нас появилась группа молодых энергичных ученых, которые сплотились вокруг умного, амбициозного и способного лидера, и руководство института посчитало, что вместе они составляют отличный костяк для открытия камчатского филиала. Условия обещали хорошие – научные лаборатории, жилье в новом доме. Я наблюдала этот процесс со стороны. Мой муж работал замом главного врача онкодиспансера, дети, дача, машина – устоявшаяся жизнь. Конечно, рассказывала о событиях в институте и о том, что готовится «камчатский десант». И совершенно неожиданно для меня муж сказал: «Если тебе предложат ехать, я готов хоть завтра, даже в однокомнатную квартиру. Хочу на Камчатку!». Так решился вопрос о нашем переезде.

Ехали, признаюсь, не только за романтикой. Хотелось и материальное положение поправить. Кандидатскую диссертацию я защитила поздно – сначала дети были маленькие, а потом возраст уже не позволял выходить на защиту с работой на «три с плюсом». Хотелось заслуженного признания, чтобы «АХ!» все сказали. И на самом деле сделала хорошую, фундаментальную, прогрессивную по тем временам работу. Но время внесло свои коррективы. Началась перестройка, ввели новое правило: выплаты кандидатам наук из обязательных перешли в разряд «на усмотрение администрации». Администрация предпочитала экономить. Для меня это было, пожалуй, даже оскорбительным. Но стоило засобираться на Камчатку, как оказалось, что меня весьма ценят. Просили остаться, появились разные интересные предложения, которых до этого не озвучивали. Я их не рассматривала. В августе 1987 года мы с семьей приехали в Петропавловск.

В поисках ответов

- Как на вас повлияли эти перемены?

- Они привели к очень неожиданным событиям. Планы нам рисовали радужные, но реальность оказалась другой. Людей набрали даже сверх штата, поэтому амбиций было много, а денег у института мало... Начались интриги, борьба. Люди в таких условиях проявляют далеко не лучшие качества. Закрутился водоворот драматических событий, которые я, не боец по натуре, очень тяжело переживала. Обстановка стала спокойнее, когда власть в свои руки взял Роберт Савельевич (Р.С. Моисеев – известный ученый, почетный гражданин Петропавловска-Камчатского, в 1991-2007 годах возглавлял Камчатский филиал Тихоокеанского института географии ДВО РАН – прим.авт.). Он предложил мне быть его заместителем. Некоторые коллеги восприняли мое согласие занять эту должность ревностно и неодобрительно. Раздоры в институте продолжались уже не так явно, но все это меня мучало, не давало спать по ночам. Передо мной остро встали вопросы добра и зла – ведь я на своей должности могла влиять на события в профессиональной жизни коллег, в том числе и тех, кто вел себя непорядочно по отношению ко мне. Но имела ли я право?

Поиски ответов привели меня к Библии и в церковь, которые с 1990 годов стали отдельной большой частью моей жизни. Христианская молодость это совершенно особый период. Ты словно умер для мира. Ты узнал самое главное и не можешь этим насытиться. Тебя поддерживают новые друзья и наставники.

Я и сейчас в церкви, но все это уже взрослее, степеннее, без того детского пыла и огня. Тогда мне казалось, что работа (как и многое другое) отошла на второй план, но при этом я трудилась плодотворно: написала и защитила докторскую, сделала монографию по кандидатской, выпустила книгу в соавторстве по водорослям Камчатки, у меня чередой шли хоздоговорные работы. Научные работы писались, скорее, между делом, но они востребованы и сейчас.

Те годы научили меня, что искать надо, прежде всего, духовную основу, а все остальное приложится. И судьба сделала мне новый подарок в виде замечательного человека, ставшего моим другом. Бывают яркие люди, которые оставляют след в жизнях других. Таким был и мой коллега Валерий Семенович Левин. Он вырос в семье с очень сильными национальными устоями, где детей учат правильным духовным вещам, где сильна мудрость веков. Меня к нему притягивало его необыкновенное человеколюбие. Я делила жизнь на черное и белое, а он видел полутона, был мягкосердечнее, смотрел глубже.

В 1992 году в КамчатНИРО организовывали лабораторию для исследования прибрежных ресурсов, беспозвоночных и водорослей. И ученые, приехавшие из Владивостока, перешли в новую лабораторию промысловых беспозвоночных, которую возглавил Левин. С удовольствием перешла и я, потому что КамчатНИРО это суда, экспедиции, хорошее финансирование исследований и зарплаты повыше.

Охотское море полно загадок

- Как развивались ваши исследования в новой лаборатории?

- В КамчатНИРО работалось замечательно. Я занялась глубоким изучением камчатских ламинариевых водорослей, и вершиной своей работы в институте считаю создание двухтомного атласа, который после издания вошел в мировую альгологическую базу данных (альгология – раздел биологии, изучающий водоросли, прим. авт.) и был расценен зарубежными коллегами как лучшая на тот момент книга по водорослям-макрофитам в России. Были и другие приятные моменты, например, когда очень серьезный голландский ученый-фитогеограф Кристиан Ван ден Хук сам перевел мою книгу на английский язык, провел по ней семинар в своей лаборатории и написал заметку в журнал «Фикология», отметив, что это новый подход в понимании генезиса флор.

Были хорошие поездки, научные экспедиции. Мне посчастливилось объехать почти все побережье Хоккайдо, я работала на Хонсю, в Корее не раз участвовала в официальных научных и образовательных мероприятиях, которые сопровождались поездками к берегу, где мы собирали материал. Работала на Сахалине. Берег Японского моря, можно сказать, пешком прошла. Трижды была в Охотском море и убедилась, что оно очень загадочное и интересное. Мечтаю посетить Шантары, потому что там надо искать ответы на все древние альгологические загадки.

Центр происхождения и многообразия ламинариевых водорослей – север Тихого океана. Локальные центры происхождения есть в Японии, в Америке – в общем с Россией беринговоморском районе, на Курилах. Здесь произрастают узкие эндемики. И часть очень интересных видов растет около берегов Охотского моря. Это место полно сюрпризов.

Во всех учебниках альгологии еще в прошлом веке было написано, что флора ламинариевых полностью изучена. Новых видов, а тем более родов, среди них нет. А мне удалось открыть новый род в Охотском море. На очередном Азиатско-Тихоокеанском фикологическом форуме, где я выступила с докладом «Ламинариевые водоросли российского Дальнего Востока», это сообщение произвело эффект взорвавшейся бомбы. Мэтры альгологии были поражены представленными мною данными. Но факт доказан – сделана молекулярная филогенетика, новый род описан по всем признакам. Более того, это не единственный новый род ламинариевых в Охотском море. Там живут и растут уникальные виды, и одно их существование вызывает много интересных вопросов. Явно, что у материкового побережья Охотского моря какая-то особая история. Удастся ли ее разгадать?

Словом, планов много. Приближения каждого лета я жду с нетерпением и предвкушаю поездки. Наука не дает ни скучать, ни стареть, ни уехать с Камчатки. Вся моя любовь здесь. Я люблю свою работу. Она, конечно, занимает много сил, но сейчас, кстати, руки не мои, моя только голова. Руки – это аспиранты, те, которые уже защитились, и мы продолжаем сотрудничать, я стараюсь их вдохновлять на продолжение исследований.

Наука и практика

- Почему вы решили продолжить свою деятельность не в научном институте, а в образовательном учреждении?

- Я давно работала здесь как совместитель. А на момент моего перехода в университет на постоянную работу судьба как будто опять перевернула очередную страницу – все дела в институте оказались завершенными, аспиранты мои защитились, перспективы альгологических исследований сузились, а в КамчатГТУ прошли очередные выборы, и сменилась команда. Совершенно неожиданно я получила от нового ректора предложение занять должность проректора по науке. «Отказаться никогда не поздно, - решила я, - а попробовать интересно».

Первый год было тяжело, потому что вузовская система сильно отличается от академической. Здесь главное не наука, а образовательный процесс. И моя задача была органично вплести в этот процесс науку. Что-то мне удалось сделать, что-то нет.

В 2010 году мы открыли диссертационный совет по экологии и ихтиологии. Совет работает, прошел несколько проверок, на совете защищаются люди из Владивостока, Хабаровска, Магадана. Мы выпускаем научный журнал «Вестник Камчатского государственного технического университета», который включен в список ВАК – высшей аттестационной комиссии Российской Федерации. Серьезно поставили работу аспирантуры.

Должна сказать, что у меня замечательные помощники. Отдел науки и инноваций – хорошая, стабильная команда из специалистов, которые знают и любят свое дело. Издательский отдел, отдел аспирантуры, библиотека – профессионалы высокого класса. Вообще, в коллективе университета много людей, работающих не за страх, а за совесть.

- Помимо работы на посту проректора, директора Центра научного образования научных и инновационных проектов КамчатГТУ, главного редактора журнала вы продолжаете не только изучать водоросли, но и активно продвигать их в жизнь камчатцев. Вы подготовили базу для промышленного освоения этого ценного ресурса и представили образцы продукции из него. Чем же так уникальны хорошо знакомые нам бурые водоросли?

- Если коротко, то двумя аспектами. Первый – экологический. Как на суше растения всему голова, с них начинается вся жизнь, так и в море. Не будет водорослей – не будет ничего. Поэтому следить за состоянием наших ресурсов надо. И очень жаль, что до сих пор нет серьезного подхода. К примеру, на Хоккайдо работают девять морских станций, сотрудники которых контролируют состояние водорослевых ресурсов, следят, чтобы водоросли не болели, изобретают технологии выращивания и восстановления природных зарослей, и не только потому, что японцы активно едят водоросли, а потому, что они понимают – следом за исчезновением водорослевых зарослей пойдет изменение всей экосистемы.

А на Камчатке, где высокопродуктивная зона, где ламинарии образуют могучие подводные леса, последняя приличная съемка была в 1986 году. Нельзя так относиться к своим ресурсам. Столь широко пользоваться морепродуктами и не посмотреть основу, на которой все зиждется! Это государственная задача.

Второй аспект – практическое использование водорослей. Их благоприятное воздействие на человеческий организм, на растения, животных мало с чем сравнится. Польза от употребления водорослей колоссальна (об этом мы говорили в материале «Кто возьмет богатство со дна морского?» прим. авт.).

В этом году мы, ученые КамчатГТУ, мобилизовались и взяли сразу две практические темы по использованию водорослей – в растениеводстве и в пищевой промышленности. По предложению ректора организовали выставку, на которой показали перспективы этих направлений. Показали наши семена, проросшие с подкормкой из водорослей, представили хлебобулочные и макаронные изделия, муку, крупу, желе, выпечку, чипсы, альгиновые сливки, напитки. Сделали даже косметические препараты – постарались показать максимально разнообразное применение водорослей. Выставка вызвала большой интерес, мы ее даже повторили. Пригласили представителей краевого правительства, постарались наглядно продемонстрировать, что промысел и переработка водорослевых ресурсов на Камчатке может стать новым направлением развития рыбохозяйственного комплекса. Рыбопромышленники тоже выказали интерес, но пока мы видим очень нерешительное отношение с их стороны к освоению этого ресурса, о чем остается только сожалеть. Для всех жителей Камчатки более широкое применение водорослей в повседневной жизни стало бы надежным источником оздоровления и долголетия.

Картина мира еще не дописана

- Как профессионал, как ученый вы сделали уже очень много. А чем хотелось бы заняться в дальнейшем?

- О, планов и желаний столько, что, боюсь, отмерянной мне жизни не хватит на их осуществление. Конечно, это место вскоре нужно будет передать более молодому и энергичному человеку. А я пойду в лабораторию, достану все свои загашники, все, что еще не опубликовала, что намеревалась изучить, и буду по мере сил продолжать научные поиски.

Есть большое желание продолжить путь на христианской стезе, сделать что-то доброе не только для себя, но и для других. Все эти годы меня очень интересовал конфликт между наукой и Библией. Я глубоко изучала этот вопрос, осмысливала креацианистскую научную литературу, размышляла над результатами собственных исследований, исследований других ученых. И всякий раз приходила к мысли о том, что мир – закономерный, познаваемый, системный, иерархически выстроенный – не мог появиться ниоткуда, ни для чего, и сам по себе приобрести столь высокую упорядоченность. Он, я считаю, был сотворен и управляется Высшим разумом. Результаты этих своих размышлений мне тоже хочется изложить доступным языком для всех, кого интересует эта тема.

Современная наука перешагнула рубеж изучения той части мира, которую мы можем потрогать, увидеть, зарегистрировать приборами. Концепция естествознания в истории цивилизации неоднократно менялась в связи с крупными научными открытиями, но наука все еще не дала ответ на вопрос, какая единая энергия связывает все известные фундаментальные силы Вселенной, как они взаимодействуют между собой, как устроен бездонный микромир? Я убеждена, что следующая научная революция должна дать новую картину мира, вбирающую в себя как видимый мир, так и невидимый. А пока мы не отречемся от нашего атеистического сознания и не придем к мысли о том, что есть тонкий мир, наполненный духовными энергиями, и что видимый и невидимый миры взаимосвязаны и взаимообусловлены – мы не двинемся глубже в развитии технологий и будем утыкаться в тупики.

Эмма КИНАС, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

Фото из архива Нины КЛОЧКОВОЙ

1 июня 2018 г.

  • Судьба, овеянная морем .
  • Судьба, овеянная морем . 1972 г., Приморье
  • Судьба, овеянная морем . 1983 г., морская биостанция, о.Попова
  • Судьба, овеянная морем . 1988 г., с мужем
  • Судьба, овеянная морем .
  • Судьба, овеянная морем . Изучение фондового гербария водорослей
  • Судьба, овеянная морем .
  • Судьба, овеянная морем .
Судьба, овеянная морем

Обсудить

 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
 

Учиться никогда не поздно – как экономист стал пилотом Аэрофлота и облетел всю Россию (и не только)

28.12.2022
4077
Учиться никогда не поздно – как экономист стал пилотом Аэрофлота и облетел всю Россию (и не только)

В декабре старший пилот-инструктор Олег Барчугов отмечает юбилей – 15 лет в гражданской авиации. За его плечами (и штурвалом) – больше 9000 летных часов, более 130 городов и 35 стран. Но свою карьеру в гражданской авиации Барчугов начинал с полётов по России, а Камчатка стала одним из самых ярких впечатлений нашего героя за всю жизнь. О том, как построить успешную карьеру в авиации, где сегодня учиться пилотированию и чем отличаются полёты на Дальний Восток от всех остальных – в нашем интервью.

-Олег Леонидович, давайте начнём сначала. Как вы пришли в авиацию?

-Я мечтал о небе всегда, но попал в гражданскую авиацию только в 26 лет – тогда возрастной ценз на поступление в авиационное училище, существовавший в СССР, отменили, и я рискнул изменить жизнь на 180 градусов. На тот момент у меня уже было законченное высшее образование по экономической специальности, свободный английский и небольшой собственный бизнес по организации рабочих и учебных программ для молодежи за границей. А понимания, что и как устроено в авиации – не было. Близкие тоже не могли меня просветить – никто их них не был хотя бы отдалённо связан с пилотированием. Поэтому я решил спросить про учёбу в весьма неожиданном месте – на популярном в те годы форуме «AVIA.ru». Создал ветку «Подскажите – где учиться летать?!» и взял себе псевдоним Баранкин, который остался со мной надолго.

-И как, подсказали?

-Да. В России всего два высших авиационных училища – в Ульяновске и в Санкт-Петербурге. Я готовился поступать туда примерно полгода – заново вспоминал русский язык, физику, математику, занимался с репетиторами. А еще пришлось готовиться к сдаче нормативов по физкультуре. Пожалуй, это было даже посложнее, чем физика или математика. Но дорогу осилит идущий – после ежедневных тренировок я стал худо-бедно справляться с подтягиваниями и бегом на короткие и длинные дистанции.

-Куда в итоге поступили?

-На вступительной комиссии в Ульяновске меня ошарашили: так как высшее образование у меня уже было, то взять на бюджет меня не могли. Я расстроился, но не отступил. Оказалось, что бесплатно можно учиться один раз в высшем учебном заведении и один раз в среднем, а в России есть несколько летных училищ, которые как раз относятся к среднему специальному образованию. Я не особо верил в успех этой истории, всё-таки училище – это не университет. Но попытка – не пытка. Выбрал Сасовское лётное училище гражданской авиации в Рязанской области, сдал все экзамены на отлично и убедился, что всё, что ни делается – к лучшему. И хотя быт в казармах был весьма спартанским – жили по пятьдесят человек в одном помещении, а походы в общественнную баню ограничивались одним разом в неделю – я вспоминаю то время с ностальгией. Было много надежд, знакомств, предвкушений будущих полётов.

-Как проходило само обучение? Когда вы начали летать «по-настоящему»?

-Основную группу курсантов составили те, кто только что окончил школу, - им учиться предстояло три года. Нас же – «вышкарей» – набралось 12 человек, самому старшему – под тридцать. Благодаря перезачету общеобразовательных предметов с вузовской программы, теорию «вышкари» прошли относительно быстро. А все положенные лётные упражнения мы отточили за одно лето, поэтому в целом процесс обучения у меня занял полтора года. В декабре 2007 года я, свежеиспечённый пилот гражданской авиации с красным дипломом, пошёл искать работу в существовавшие тогда авиакомпании, в том числе «Аэрофлот» и «Трансаэро». Наша подготовка была очень хорошей, да и сами собеседования были несложными – пилотов в то время отрывали с руками и ногами. Я, вместе со многими из выпуска, смог пройти отбор в «Аэрофлот». Но тут всё оказалось не так просто: реально летать мы умели только на Ан-2, а самолёты этого типа «Аэрофлот» уже давно не использовал. Поэтому нас взяли с условием: переучиться на ТУ-154М, но и на нём полетать не удалось – «Аэрофлот» принял решение переходить на Airbus A320. Считаю, мне повезло – я в самом начале карьеры получил возможность летать на среднемагистральном самолёте мирового класса, практически безупречном воплощении инженерной мысли. С момента окончания училища до магистральных полетов прошло около полутора лет. Получается, за три года я из мечтателя превратился в пилота, управляющего большим пассажирским лайнером. До настоящего профессионализма было, конечно, ещё далеко, но уже тогда каждый, даже самый тяжелый, полет приносил огромное удовольствие.

-Полёты на Дальний Восток были тяжелыми или наоборот?

-Они были особенными. Не могу сказать, что я много летал на Дальний Восток – всё-таки специализируюсь на управлении среднемагистральными самолётами. Но такой особенный опыт у меня был – в 2009-2010 годах «Аэрофлот» активно рассматривал развитие на этом направлении, вводил новые маршруты, создавая конкуренцию местным авиакомпаниям. Пилотам тоже нужно было учиться управлять самолётами в новых условиях – так я оказался на Камчатке, а ещё в Хабаровске, Южно-Сахалинске, Владивостоке. Наши самолёты «курсировали» по маршруту между этими городами.

-Какими были впечатления от Камчатки?

-По правде говоря, Камчатку я видел только из кабины самолёта - к сожалению, в город мы не выходили. Но, поверьте, и этого оказалось достаточно. Как поётся в песне: «Мне сверху видно всё». Камчатка запомнилась мне ещё и тем, что здесь я, будучи вторым пилотом, установил личный рекорд скорости: дело в том, что на дозвуковых самолетах, предел скорости такого лайнера нашего класса — примерно 900 км/ч, величина в зависимости от разных параметров меняется. Во время полёта на Камчатку у нас был строго попутный ветер, воздушные массы двигались так быстро, что самолёт набрал скорость выше скорости звука. В итоге до места назначения мы вместо четырёх часов домчали за два с половиной. Помню, пассажиры очень удивлялись, спрашивали, туда ли мы прилетели...

-А в целом по особенностям пилотирования Камчатка отличается от других регионов?

-Конечно. В первую очередь – это особенности связи. В то время, когда летал я, связь, бывает пропадала, приходилось поддерживать её по резервным каналам HF (КВ-связь). С 2010 ситуация стала лучше – поставили усилители, промежуточные наземные ретрансляторы, так как расстояния очень большие. Но всё равно прецеденты случаются, и пилоты остаются на КВ-связи, на которую влияет много разных факторов, в том числе и время суток, и погода. Принятие решения на вылет происходит с учетом прогноза по трассе на 6-12 часов, который делают авиационные синоптики.

Ещё одна особенность – то, что Камчатка – это горы и вулканы. А горные аэропорты накладывают ещё больше ограничений на пилота. Вообще, аэродромы во всем мире делятся на три категории А, B, C по сложности. На это может влиять и местность, и нестандартные размеры полосы. Например, аэропорт Челябинска – это категория А, а Петропавловск-Камчатский – однозначно B, т.к. это горный аэропорт. А аэропорт в Инсбруке (Австрия) – ещё сложнее, так как для захода требуется полёт по ущелью. Самолет ведь не вертолет, он не может сверху опуститься в определённое место, ему нужно снизиться по ущелью и потом так же подняться.

-На Камчатке незаменимы вертолёты - и в туристические места, и в районы, где ведется промышленная деятельность. Какие отличия между управлением самолетом и вертолётом? Или много общего?

-Общее у них только небо. Самолёты – это про постоянную скорость и движение вперёд. Если самолёт остановится, зависнет в полёте – он упадёт. Вертолёты, наоборот, про постоянное маневрирование, зависание на одной или нескольких высотах. «Вертолётчикам» проще переучиться на пилота самолёта, это связано с особенностями управления.

-А вам никогда не хотелось стать пилотом вертолёта?

-Нет, это всё-таки разные истории, каждому своё.

-Ваш первый полёт в качестве командира лайнера тоже был на Дальний Восток?

-Из Москвы на Дальний Восток летают только дальнемагистральные самолеты, а я все это время летал на среднемагистральном А320. Командиром лайнера я стал 10 лет назад, сдав многочисленные теоретические экзамены и пройдя на отлично летные проверки в рейсовых условиях и на тренажере. Первый полет, как первый поцелуй, – запоминается на всю жизнь. На борту больше нет инструктора, который может тебе помочь и подсказать. Разумеется, есть второй пилот, но только ты принимаешь окончательные решения и несешь за них ответственность. Мой первый рейс в качестве командира корабля был по маршруту: Москва – Рига – Москва. Когда все пассажиры ушли, я поблагодарил бортпроводников по громкой за участие в моем первом самостоятельном полете. Что тут началось! Девушки прибежали поздравлять и обнимать меня, это был очень эмоциональный и запоминающийся момент.

-А как получилось, что вы стали наставником для молодых пилотов?

-Свою квалификационную отметку «Инструктор» в лётное свидетельство я получил в 2016 году, через четыре года как стал командиром А320. Аэрофлот отбирал командиров, готовых стать наставником для молодых неопытных пилотов. До сих пор уверен, что инструктор – самая сложная и при этом самая интересная работа. Опытный лётчик должен только направлять, а не вмешиваться в корявое летание стажера, позволять ему ошибаться и исправлять ошибки. Разумеется, не подвергая риску полёт и жизнь пассажиров.

Это хорошо, что пассажиры, многие из которых и так боятся летать, не знают, что у них за штурвалом – стажер. Но, если подумать, а как еще пилоту стать профессионалом? Многие могут возразить – мол, учитесь летать на самолёте без пассажиров. И так действительно учатся – после тренажера пилоту даётся так называемая «аэродромная тренировка», когда пустой самолет с несколькими стажерами и опытным инструктором летает в районе аэродрома, тренируя взлет и посадку. Но, во-первых, пустой самолет ведет себя не так, как хорошо загруженный, а, во-вторых, это безумно дорого. Так что нормально, что стажёра сразу бросают «с места в карьер» – да, он может ошибиться, но на этот случай рядом есть опытный инструктор, готовый в любой момент исправить допущенную неточность. Работая на этой должности, я стал разбираться в разных психотипах людей, иногда даже заранее мог предположить, какой ошибки ждать от стажера и как лучше объяснить ему выполнение того или иного манёвра. Почти со всеми своими бывшими стажёрами я общаюсь, а с некоторыми и дружу.

-А не было мысли уйти из авиации?

-Никогда. Но зато после очередного очень непростого рейса у меня появилась идея параллельно создать продукт, который бы упрощал пилотам процесс принятия решений. В 2017 году я разработал и с тех пор поддерживаю приложение для мобильных устройств «Wind Check». Оно облегчает пилотам принятие решений на взлет или посадку в каждом конкретном случае – а таких решений, поверьте, приходится принимать много даже в рамках одного полёта. Пилот ведь тоже человек, он может быть не в духе или просто не выспаться. В моё приложение можно заранее, ещё только готовясь к сложному взлету или посадке, заложить важные параметры конкретного полета, чтобы в критически важный момент не делать сложных подсчетов в голове, а просто посмотреть на экран мобильного устройства. Получилась своего рода шпаргалка для пилота. И её я сейчас дорабатываю – новое приложение должно значительно превзойти предыдущее по функционалу.

-Каким должен быть пилот? Дайте небольшое напутствие молодым камчатским ребятам, кто только ищет себя или, как и вы, давно мечтает о небе.

-В российской системе традиционно считается, что пилот должен досконально знать устройство каждого агрегата самолета, характерные признаки неисправностей, физический принцип действия приборов и много еще чего. Но я всё-таки считаю, что ремонтировать самолеты и конструировать новые должны одни специалисты, а уметь управлять этими агрегатами – другие. Так что желаю сначала определиться, что вам действительно интересно. А затем – целенаправленно идти к свои целям, не отказываться от того, что вы для себя наметили, и искать разные возможности для исполнения своих желаний. И да, не переставайте мечтать!

Беседовала Елена ПОПОВА, фото из личного архива Олега БАРЧУГОВА

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса»

22.12.2022
1927
Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса»

Камчатка простилась со своей горнолыжной и альпинистской легендой - Людмилой Аграновской. Человеком, с чьим именем связана история камчатского спорта второй половины ХХ столетия и наступившего века.

Спортивная биография Людмилы Семеновны, как хороший пример стойкости в достижении результата, спортивного и тренерского успеха. Она родилась в 1932 году на Сахалине. Альпинизмом начала заниматься в 1955 году на Кавказе, где окончила школу горных инструкторов. Совершила семь восхождений на вершины выше 7000 метров, став первой в СССР женщиной, получившей звание «Снежный барс» со знаком №16. Аграновская стала первой в мире женщиной, поднявшейся на высшие точки Советского Союза — пик Коммунизма и пик Победы.

В разные годы Людмила Аграновская защищала цвета спортивных обществ «Крылья советов», «Динамо» и «Спартак». А в 60-х, когда пришло время передавать накопленный опыт, вместе со своим супругом Германом Аграновским переехала на Камчатку. Талантливые и полные амбициозных планов спортсмены основали в черте Петропавловска-Камчатского горнолыжную базу «Эдельвейс», которая стала и яслями, и Alma mater, и кузницей будущих камчатских звёзд отечественного горнолыжного спорта. Здесь супружеский тренерский тандем обучал горнолыжному искусству детей, разрабатывая собственные программы для подготовки. И эти методики подарили Камчатке немало чемпионов.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С Людмилой Аграновской я познакомился в 2001 году, записав интервью для телекомпании «Причал». Позже, когда работал на «Радио СВ» и в ГТРК «Камчатка», мы часто встречались и всегда находили много тем для интересных бесед и материалов для СМИ. Поверьте, Аграновской всегда было о чём рассказать и что вспомнить. Ведь каждое слово в её воспоминаниях - это яркая страница истории камчатского спорта. Последнее интервью с Людмилой Семёновной я записал десять лет назад по заказу популярного журнала «Русская зима». Оно было посвящено восьмидесятилетию Германа Аграновского и многое сказанное Людмилой Семёновной тогда актуально и сейчас. А, значит, имеем право вспомнить. И вот что она рассказала о создании легендарного «Эдельвейса»:

- В 1968 году открывались горнолыжные школы по всему Советскому Союзу. Это Кавказ, Урал, Сибирь и Дальний Восток. Старшим тренером по горным лыжам и альпинизму тогда был Владимир Зырянов. Он предложил Гере заняться большой тренерской работой в Сочи. Мы к тому времени были уже международными мастерами, а Герман объездил почти весь Союз – от Ленинграда до Кабардино-Балкарии и Урала. Долго выбирать нам не пришлось. Один из наших друзей работал вулканологом на Камчатке. Он сказал, что в Петропавловске-Камчатском на склонах сопок можно кататься на горных лыжах даже летом. Естественно, в том же году мы отправились на Камчатку, где идеи нам подсказывала сама природа. Место для базы выбрали хорошее. Все свои тренерские замыслы мы в первую очередь испытывали на нашей дочери Ольге. Ведь она у нас встала на лыжи в четыре года. И лишь потом, после Оли, мы внедряли разработки в общую практику. Здесь уже были первые школы: открыл секцию Валерий Муравьев, работала тренерская семья Галамиевых. Трудились мы вместе, так как понимали, что делаем одно общее важное дело. Что и принесло свои плоды. Спустя несколько лет сборная СССР по горным лыжам более чем наполовину была составлена из камчатских спортсменов.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С особым теплом Людмила Семёновна говорила о своём супруге и бессменном партнёре по многолетней тренерской работе. Именно здесь начинаешь понимать важность их совместной деятельности. Поэтому, не ошибусь, называя Германа Леонидовича Аграновского архитектором успехов созданной ими горнолыжной школы:

- Он очень любил детей и очень хотел вырастить из них спортсменов. Не обязательно чемпионов, а просто жизнерадостных, здоровых и сильных ребят. И все то, чего добилась на Камчатке наша семья, – это, конечно, его заслуга. Даю честное слово, если бы сейчас Гера был жив, то здесь (на горнолыжной базе «Эдельвейс) было бы еще комфортнее и современнее, на склонах были бы новые подъемники...

Спорт был его жизнью. Он окончил географический факультет Ленинградского педагогического института имени Герцена и получил предложение поступить в аспирантуру. Читал лекции в Ленинграде. Но вместе с тем был чемпионом по скалолазанию и всегда говорил, что не может прожить и половины сезона, не сходив в горы и не приняв участия в соревнованиях. Он пережил блокаду, и у него на сердце был рубец. Но, невзирая на этот недуг, в 1957 году он был готов в составе сборной СССР подняться на Эверест. И лишь нестабильная политическая ситуация в Тибете помешала тогда Гере осуществить эту мечту. Была у него и другая мечта – найти свою альпинистско-горнолыжную страну. Вот он ее и нашел на Камчатке. Потому что всегда шел к своей цели. Любил спорт, детей и детей в спорте. Герман мечтал о том, чтобы в каждом районе Петропавловска, где есть хорошие склоны, работали доступные и близкие к месту проживания ребят горнолыжные базы. А тренеры получали бы квартиры рядом с местом работы. Чтобы, как в Австрии и Швейцарии, в камчатской столице были базы прямо рядом с домом.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» Самой известной ученицей тренерского тандема Аграновских стала Варвара Зеленская - победительница четырёх этапов Кубка мира, многократная чемпионка России, участница четырех зимних Олимпиад. Со слов Людмилы Семёновны, поначалу Варя была физически не подготовлена, и многое ей давалось с трудом. Но она никогда не боялась скорости, приходила на тренировку первой, а уходила последней. Вот тут и была необходима способность тренера раскрыть своих учеников. Поделилась Людмила Аграновская и своим видением процессов воспитания и некоторыми секретами сотворения чемпиона:

- Во-первых, важно, чтобы ребенка поддерживала его семья. Хорошо, когда дети катаются с мамой и папой. Мы берем совсем маленьких. Например, мои внуки Сема и Гера очень рано встали на лыжи. Но все же самый оптимальный возраст – 4-5 лет. До восьми лет ребенок должен очень много кататься по разным склонам, чтобы почувствовать лыжи. К десяти годам ребенок уже начинает четко понимать, что он делает, для чего катается на лыжах и соревнуется... Если наш воспитанник и не станет чемпионом, то хотя бы научится хорошо кататься. А найти талантливых и желающих заниматься несложно. Если ребенок во время занятия спрашивает: «Скоро ли закончится тренировка?», – то ему это неинтересно, ни Ингемара Стенмарка, ни Жан-Клода Килли из него не получится. Я всегда задаю им вопрос: «Вы сами хотите кататься на лыжах или это желание папы и мамы?», но мы никогда ни одного ребенка не отчислили... Трудолюбие, смелость и любовь к предмету – это залог успеха. Это и есть талант! В горных лыжах из-под палки работать бессмысленно. Я детям всегда говорю: учитесь побеждать себя, и тогда научитесь побеждать соперника.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» Говоря о перспективах развития горнолыжного спорта в Камчатском крае, Аграновская акцентировала внимание на острой необходимости развития инфраструктуры - хорошие современные подъемники, снежные пушки и освещение на каждом склоне. Сейчас проблема частично решена, но по-прежнему актуальна. С учётом того, что камчатские горнолыжники вопреки всему продолжают успешно бороться на чемпионатах и первенствах и по сей день, Людмила Семёновна всегда делала ставку на быт, трудолюбие и талант спортсмена, его умение работать в тандеме с тренером:

- Юные спортсмены просто должны много кататься и тренироваться. Например, Варя Зеленская на тренировках никогда не знала жалости к себе. Она после каждого тренировочного дня возвращалась в раздевалку вся мокрая от колоссальных нагрузок. Поэтому она и стала той самой Зеленской, которую сегодня знает весь горнолыжный мир. И жить горнолыжнику надо полной жизнью. В нашем городе он может и должен ходить в театр, получать хорошее образование, жить дома, где он себя чувствует комфортно, и кушать домашние пироги. Во всяком случае, когда ты попадаешь в сборную – это уже твоя специальность, ты уже профессор.

Я спросил, в чем секрет ее невероятной спортивной активности и долголетия? Если коротко, то в единомышленниках, в наследниках, в людях, которые рядом, говорила Людмила Семёновна Аграновская:

- Рядом со мной всегда понимающие и трудолюбивые соратники. Они, как и я, любят то, чем занимаются. Знают, ради чего они это делают и никогда не предадут. Тренеры, канатчики и сами ученики – это единый организм, который составляют безнадежно влюбленные в горнолыжный спорт люди. Мы счастливы, и в этом секрет всех наших побед и долгих лет в спорте. Другой судьбы для себя я и представить не могу, иным делом заниматься не хочу и не умею.

Людмила Аграновская - жизнь на склонах «Эдельвейса» С уходом Людмилы Аграновской завершается и часть огромной и знаковой советской эпохи в камчатском горнолыжном спорте: талантливый педагог, альпинистка, Почётный мастер спорта СССР, автор работ по горнолыжной подготовке детей, создатель учебных фильмов, Почетный гражданин Петропавловска-Камчатского. Это лишь часть званий и титулов женщины, ставшей второй мамой для сотен камчатских воспитанников её школы. Горнолыжной школы и школы жизни династии Аграновских. Да, именно династии. На снежных склонах «Эдельвейса» прошла большая часть жизни Людмилы Семёновны и здесь продолжает трудиться её дочь - Ольга Аграновская. Выросли и окрылились её внуки - Герман и Семён, которые успешно работают со спортсменами-паралимпийцами.

На Камчатке трудно представить человека с фамилией Аграновский или Аграновская, не имеющего отношения к горным лыжам. Это особая порода людей, которая отныне обязана передавать из поколения в поколение свой жизненный и спортивный опыт. У которой в генах живёт здоровый фанатизм и искренняя любовь к заснеженным горным склонам, самозабвенному трудолюбию и неизбежным трудностям, которые непременно приведут к победе.

Дмитрий ПЮККЕ, РАИ «КАМЧАТКА-ИНФОРМ»

Фото из личного архива семьи АГРАНОВСКИХ

Страницы: 1 2 3 4 5 ... 44 След.